Дорога Бурь - Энтони Райан

души, образовалась трещина, позволяя их злобе просачиваться в горы. Другие утверждают, что мои предки умоляли богов проложить им новый путь в Бессолнечные Степи, альтернативный всегда наблюдаемому перевалу Армениона. Вместо этого, вечно капризные, владыки Высшего царства проложили путь, которого любой здравомыслящий полководец избежал бы, чтобы не потерять всю свою армию".

"И все же вы прошли его и выжили, чтобы рассказать об этом".

"Да, я прошла его. Но нет, я никогда не рассказывала об этом. Я отправилась в путь не одна, генерал. И все же я вернулась".

Линтия повернулась к Лексию, сидевшему на крыше повозки неподалеку, и в ее хмуром взгляде читалось сомнение. "Маленький человек", - сказала она. "Но обладатель огромной силы, по крайней мере, так ты обещаешь. Признаться, я не принимала его за могущественного колдуна, способного сотворить заклинание, которое избавит от страха целую армию".

На самом деле заклинание принадлежало Каландре, но Гайм предпочел не сообщать принцессе, что их судьба зависит от смертной души, запертой в древнем мече. До сих пор она проявляла удивительное доверие к своему генералу и его странным спутникам, но он чувствовал, что, раскрыв правду о проклятых демонами клинках, возможно, потребует от нее большего, чем она может предложить.

"Из всех, кто идет рядом со мной, - сказал Гайм, - он единственный, кому я доверяю безоговорочно. Он проведет нас до конца, Ваше высочество".

"Насколько я поняла суть заклинания вашего ученого, - говорила Линтия собравшимся капитанам той ночью, - оно избавит нас от ужаса, который поражает умы всех, кто входит в Обсидиановый Срез, но не от того, что вы там увидите и услышите". Она заколебалась, подавив кашель. "Что весьма прискорбно. Всегда помните, что это фантомы, не более реальные, чем сон, какими бы значительными они ни казались и сколько бы правды ни говорили. Позаботьтесь о том, чтобы все, кто находится в вашем подчинении, были самым решительным образом предупреждены, чтобы они не обращали на них внимания. Они должны сосредоточить свой разум только на следующем шаге, а затем на следующем за ним".

Сейчас, стоя вместе с ней перед огромным треугольником южного входа в Срез, Гайм размышлял о том, сможет ли какое-либо заклинание, сколь бы могущественным оно ни было, изгнать страх, присущий этому месту. На расстоянии он казался сверкающим, создавая впечатление гладкого, переливающегося прохода сквозь неровное гранитное сооружение гор. Теперь Гайм видел, что это не так. Стены из черного стекла были неровными. На каждом дюйме виднелись острые выступы, из-за которых, как уверяла Линтия, при малейшем прикосновении потечет кровь. Еще больше смущала их абсолютная искусственность. В Обсидиановом Срезе не было изгибов, его дальние части уходили в туманную неизвестность. Словно гигантское лезвие скальпеля спустилось с небес, чтобы сделать точный разрез до самых Бессолнечных Степей. Ощущение того, что это сооружение создано по замыслу, а не природой, усиливалось благодаря выступу. Десять футов в ширину, совершенно ровный, по всей длине Среза, он мог вместить целую армию, включая повозки. Однако отсутствие какого-либо барьера, защищающего от падения в отвесную пропасть слева от прохода, внушало неизбежный, инстинктивный страх.

Линтия настояла на том, чтобы вести войско в стеклянную пропасть. Взяв поводья лошади, она кивнула Лексию, чтобы тот приступал к работе. Вытащив Зуб Кракена, ученый ненадолго задержал мерцающий клинок у себя перед глазами. "Мы готовы, любовь моя, - пробормотал он, и тут же сталь засияла еще ярче. Лексий протянул клинок, направив его в Срез, и тот засиял с еще большей энергией. Вынужденный прикрыть глаза, Гайм понял, что в этом заклинании есть нечто большее, чем просто сияние. Он чувствовал, как меняется воздух, как нарастает давление, сопровождаемое некой тусклостью ощущений. Он лишь смутно ощущал руку на своем лбу, но заклинание выходило за рамки осязания. Гайм обнаружил, что беспокойство, преследовавшее его на протяжении всего похода, внезапно улеглось. Привязанность Ищейки к Утренней Звезде, растущая привязанность Орсены к ее демону, бесчисленные неприятности, связанные с командованием армией. Внезапно они стали казаться далекими, почти несущественными.

Крик Лексия заставил Гайма опустить руку от глаз: ученый пошатнулся, когда из Зуба Кракена вырвался импульс света. Он пронесся по Обсидиановому Срезу, рассеивая туман, и полностью обнажил его безошибочно прямую длину. Продвигаясь вперед, он оставлял свои следы на зубчатых стенах великой пропасти - маленькие сверкающие точки света, напоминавшие звездное поле, обращенное к земле.

"Это должно продлиться до ночи, Ваше высочество", - с поклоном сообщил Лексий принцессе. "Хотя, к сожалению, я не могу гарантировать, что все, кто пойдет с этой армией, будут защищены от ужаса. Для некоторых страх, который они несут в себе, настолько велик, что никакая магия не может его изгнать".

Принцесса кивнула в знак согласия и двинулась вперед. "Тогда не будем медлить". Ее голос звучал ровно, но она так тщательно контролировала интонацию, что Гайм невольно задался вопросом, не был ли ее собственный страх настолько велик, что до него не могли дотянуться чары Каландры.

В течение первого часа не происходило ничего примечательного. Гайм вел свою серую кобылу вслед за Линтией, то и дело бросая взгляды на ряды идущих позади. Плоскость уступа не позволяла ему полностью рассмотреть солдат, выстроившихся в три шеренги. Когда он осматривал лагерь прошлой ночью, то видел, как многие тянули жребий или бросали кости, чтобы решить, кто займет крайний ряд. Отсутствие криков и других раздражителей позволяло предположить, что заклинание действует и они могут спокойно идти дальше. Однако с каждой милей становилось все очевиднее, что предупреждения Линтии об этом месте не были надуманными.

Он увидел фантом раньше, чем услышал его, - мерцание серого, промелькнувшее на краю его поля зрения. Гайм поборол желание повернуть голову, но, судя по беспокойному ропоту, прокатившемуся по рядам, не все прислушались к наставлениям принцессы. Голос раздался, когда фантом подплыл ближе, все больше завладевая вниманием Гайма, хотя он старался не отрывать взгляда от тяжело ступающих копыт скакуна Линтии. "Разве я не был хорошим сыном, отец?" - спросил призрак, его голос был жалким, но в то же время ужасно знакомым. "Поэтому ты убил меня?"

Не желая смотреть на лицо, которое он увидел бы, если бы хоть немного изменил направление взгляда, Гайм стиснул зубы и начал считать удары копыт коня. Он остановился на десяти, а затем начал сначала, надеясь, что повторение затушит ужасные манящие звуки фантома.