Дорога Бурь - Энтони Райан

"Она проиграла только потому, что столкнулась с Военачальником", - пробормотал он, получив подтверждающий вздох от Лакората.

Совершенно верно, мой повелитель. Но я начинаю подозревать, что мне известна личность демона в Тулваре Военачальника, и если я прав, он никогда не терпел поражений в битвах. Момент, когда вы двое встретитесь, будет действительно очень интересным.

Как и предсказывал Гайм, их путь был усеян уродливыми свидетельствами того, что войско мятежников прошло мимо. Деревня за деревней лежали в руинах, среди почерневших жилищ было много трупов, но и мстительные добровольцы продолжали появляться всякий раз, когда королевская рать останавливалась. Вскоре их стало достаточно для еще одной роты под командованием другого капитана - дородной женщины по имени Эврисия с чертами лица, постоянно перекошенными от ненависти. В отличие от Харелиона, она не пролила ни слезинки, преклонив колени перед принцессой Линтией, но Гайм не сомневался в правдивости данной ею клятвы не щадить никого в деле принцессы.

Согласно подсчетам Орсены, численность армии к тому времени, когда они достигли места, где дорога переходила в грунтовую тропу, ведущую на северо-восток, возросла почти до восьми тысяч человек. Уровень дезертирства также оказался намного ниже ожиданий Гайма, составив всего несколько десятков человек с момента отъезда из Крезтины. Отчасти он объяснял это явным страхом солдат перед его гневом, который усилился, когда он выполнил свои обещания о порке после того, как кавалерия Ансельма поймала первых нескольких дезертиров. Однако он знал, что истинная заслуга в сплоченности армии прилежит не его генералу, а принцессе.

Во время дневного марша Линтия ехала рядом с колонной на своем черном боевом коне, подбадривая отставших. Вечером она объезжала лагерь, переходя от костра к костру и обмениваясь добродушными шутками с теми, кто осмеливался с ней заговорить. Когда-то Гайм делал то же самое, но никогда Разрушителю не удавалось общаться со своими солдатами так легко. Даже среди тех, кто следовал за ним по пятам, страх перед полным ненависти человеком, который носил заколдованный клинок, всегда был доминирующим чувством. Линтию не боялись, ее любили, и нетрудно было догадаться почему: она любила их в ответ.

Это вызывает беспокойство, мой повелитель, - предупредил Лакорат, пока Гайм наблюдал, как принцесса распивает бурдюк с вином с группой недавних новобранцев. Можно ли заставить ее пожертвовать тем, что она любит, чтобы отомстить?

Гайм не озвучил свой ответ, но демон, несомненно, услышал горькую, наполненную чувством вины мысль, которое ее сформировала. Почему бы и нет? Я так и сделал.

Поворот на северо-восток избавил армию от необходимости ежедневно наблюдать за преступлениями повстанческой орды, но остановил постоянный приток новобранцев. Ансельм сообщил, что путь к Обсидиановому Срезу свободен от врагов и малонаселен. Нетрудно было понять, почему. Чем дальше на север они продвигались, тем меньше зеленела местность вокруг. Зеленые поля, сады и виноградники уступали место каменистым холмам, поросшим редким лесом. Кроме того, с каждой милей пыль становилась все гуще, так что, когда после очередной недели марша ветер начал усиливаться, а с неба все чаще лил дождь, Гайм почувствовал облегчение.

Когда на северном горизонте показались горы, он убедил Линтию сократить количество пройденных миль в день и увеличить время вечерних учений. "Каждый шаг на север приближает нас к битве, Ваше высочество, - посоветовал он. "Большинство из них никогда не видели такого. Мы должны сделать все возможное, чтобы их подготовить".

Принцесса была рада передать ежедневную рутинную работу по обучению в руки Гайма и его капитанов. Это было разумное решение, поскольку избавляло ее от недовольства, которое неизбежно вызывал такой утомительный труд. Стандартное оружие алцедонцев состояло из семифутового копья, круглого щита и короткого меча, дополненных нагрудником и поножами из бронзы или кожи. Но из-за разношерстности этой армии только около половины обладали полным набором воинского снаряжения. Консилио Эвела проявила типичную предусмотрительность, включив в багажный обоз приличный запас дополнительного оружия и доспехов, но все это было быстро поглощено мстительными новобранцами. Таким образом, по крайней мере половина из них не имела ничего, кроме косы, секиры или вил. У многих был только нож, а некоторые вообще не имели клинка. Этих Гайм вооружил дубинками, вырезанными из дерева, и утыканными гвоздями, которые поставляла вечно занятая армейская бригада кузнецов. Дубинщиков, как их быстро окрестили остальные солдаты, он собрал в небольшие отряды по несколько десятков человек. Когда начнется битва, он ставил их позади основной линии, поручая бросаться вперед и затыкать любые бреши.

Учитывая то, что Лексий рассказал ему о тактике гултанов, он сосредоточился на обучении лучше вооруженных когорт сложному искусству быстрого формирования кольцевой изгороди из копий. Этот строй был испытанным средством защиты от массового натиска кавалерии: солдаты прикрывались щитами, чтобы защититься от неизбежного внимания кружащих вокруг них конных лучников. По большей части новобранцы часами выстраивали, разбивали и переформировывали ряды с усердием, которое вызвало бы зависть у него самого в молодости. Регулярные отчеты Лорвета об их настроении также подкрепляли мнение о солдатах, объединенных суровой целеустремленностью, за некоторыми заметными исключениями.

"Громче всех стонут наемники, Ваше почтение", - сообщил друид. "Те, кто привык воевать, чуют, когда что-то не так. Многие слышали страшные истории о гултанах и не представляют себе, как можно отправиться в пеший поход по Степи, имея так мало кавалерии для защиты флангов. Шавалла делает все возможное, чтобы держать их в узде, и моряки среди них, несомненно, последуют за ней куда угодно. Однако ветераны-бойцы считаю нужным хранить верность только одному". Лорвет потер указательный и большой пальцы. "Еще немного убеждения не помешало бы. Если, конечно, у ее светлости осталось хоть немного золота".

Хорошо зная последствия общения с мятежными наемниками, Гайм принял совет друида близко к сердцу. Хотя это и ущемляло его дисциплинарные инстинкты, особенно после его недвусмысленной речи в Крезтине, на следующий день он попросил Орсену посетить лагерь наемников с предложением изменить условия: все, кто дал торжественную клятву довести эту кампанию до конца, получат пожизненный контракт с Домом Карваро. Перспектива гарантированного будущего трудоустройства и безбедной старости - то, чего мало кто из наемных клинков мог достичь, и ее хватило, чтобы развеять сомнения большинства. Около дюжины человек, все еще боявшихся встретиться лицом к лицу с гултанами в открытой