Дорога Бурь - Энтони Райан

Противники падали вокруг Ищейки, разбитые, разорванные и обугленные пылающими дугами Утренней Звезды, когда она прорубала себе путь к ступеням и начала подъем. Гайм и Орсена следовали за ней, двигаясь бок о бок, их сверкающие клинки собирали смертоносную жатву с обезумевшей толпы, пытавшейся раздавить их. Со времен Поля Святой Мары Гайм не устраивал такую резню Безымянным Клинком, и даже тот мрачный день казался просто детской игрой по сравнению с тем хаосом, который он творил сейчас.

О боже! Лакорат захлебывался восторгом, когда клинок впитывал в себя обильное количество кровавой пищи. Это почти оправдывает последние несколько тысяч лет, мой повелитель!

Комбинации из трех колдовских оружий хватило, чтобы проложить кровавый путь по ступеням, сея смерть в таких масштабах, что здравомыслящий враг обратился бы в бегство. Но не таковы были последователи Короля Мятежников. Неустрашимые, они бросались на пути Гайма, карабкаясь по все еще дергающимся телам друзей и родственников, их лица светились маниакальным желанием убивать. Огромное количество нападавших неизбежно замедляло их продвижение, но бешеной массе удалось отделить Орсену и Гайма от Ищейки, продолжавшей свое безрассудное наступление.

Не желая позволить ей встретиться с Военачальником в одиночку, Гайм удвоил усилия, и сияние Безымянного Клинка превратилось в лазурный вихрь. Но и этого было недостаточно. Давление окружавших их тел было слишком велико, что вынудило его и Орсену остановиться. Сражаясь спина к спине, они отбивали многочисленные атаки, создавая вокруг себя стену из мертвецов. Среди этой бойни Гайм бросал взгляды вверх, надеясь увидеть Ищейку. Единственный проблеск - мерцание светящейся сферы Утренней Звезды - был быстро поглощен давкой.

Вскоре барьер из трупов вокруг Гайма и Орсены стал достаточно прочным, чтобы мешать нападавшим. Со всех сторон на них обрушивались удары, но они были вне пределов досягаемости. Лезвие Безымянного Клинка продолжало впитывать кровь, покрывавшую его, но рукоять была вся в запекшейся крови, как и Гайм. "Надеюсь, Ультрия, - обратился он к столь же грязной Орсене, - ты не находишь этот день слишком утомительным?"

"Не больше, чем легкая прогулка в летний вечер, Ваше высочество", - ответила она. Несмотря на ее легкомысленную веселость, улыбка, которую он увидел под красными брызгами, покрывавшими ее черты, выдавала внутреннюю усталость, не имевшую ничего общего с врожденной неутомимостью тела. В конце концов, она была существом, не созданным для войны.

"Хорошо, - проворчал он, останавливаясь, чтобы отрубить руку кричащему мужчине, который перемахнул через груду трупов, сжимая в руке сверкающий кинжал. "Боюсь, мы еще далеко не закончили". Протянув руку, он притянул ее к себе, и ее удивление от этого жеста преодолело всякое инстинктивное сопротивление. "Прости меня, - сказал он. "И держись крепче".

Он подождал, пока она сомкнет руки у него на груди, затем схватил Безымянный Клинок обеими руками и крутанул изо всех сил. Близость такого большого количества врагов оставляла мало места для этого маневра, кончик меча рассек конечности и лица прежде, чем он завершил метательное движение, которое подбросило меч в воздух. Проклятие, связывавшее их, гарантировало, что его хватка никогда не ослабнет, а инерция броска и демоническая энергия оружия поднимут его и Орсену в воздух. Они описали беспорядочную, кувыркающуюся дугу над бурлящей массой мятежников и упали вниз, приземлившись на площадь в нескольких ярдах от самой верхней ступеньки.

Вскочив на ноги, Гайм осмотрел площадь в поисках Ищейки, но сначала увидел лишь сотни мятежников, бегущих по ровной поверхности к основанию Селезиума. Военачальник пытается создать последнюю линию обороны, пояснил Лакорат. Однако на ступенях все еще толпились тысячи людей. Те, кто был ближе всего к Гайму и Орсене, бросились в погоню за своей добычей, но затем резко остановились. На мгновение они замерли, разинув рты, а затем, как один, повернулись, чтобы противостоять новой угрозе.

Наемники Шаваллы и личная охрана принцессы Линтии бок о бок атаковали у подножия лестницы. Они грамотно выбрали угол атаки, чтобы обойти край пропасти, в которой лежал труп убитого бога-льва. Это обеспечило безопасность их левого фланга, когда они ворвались в ряды мятежников. Стремительность атаки позволила им подняться на нижние ступени, прежде чем сопротивление усилилось, и продвижение замедлилось. Численный перевес мятежников мог бы столкнуть наемников и алцедонцев в пропасть, где они бы разделили судьбу Армениона, но их спасло прибытие остальной части королевского войска.

Роты двигались вперед дисциплинированным шагом в три колонны, а не в беспорядочной атаке. Их длинные копья наносили мятежникам страшный урон, который ещё больше возрос, когда они натянули дугообразные луки в своем строю. Однако обезумевшие горцы отбивались с привычным пренебрежением к своим жизням, заставив алцедонцев остановиться, после чего схватка переросла в грандиозное, дикое побоище. Увидев, как одна рота была разгромлена бурлящей ордой, Гайм подавил порыв броситься в бой самому. Он обучал этих солдат, и ему было больно смотреть, как многие падают.

Это всегда было частью плана, мой повелитель, - напомнил ему Лакорат, и его лукавое веселье вызвало в душе Гайма неразумный, иррациональный гнев. Возможно, он последовал бы инстинкту и бросился вниз по ступеням, если бы Орсена не протянула руку, чтобы схватить его за плечо.

"Вон там!" - крикнула она, указывая на что-то среди десятков мятежников, бегущих к Селезиуму. Гайм быстро нашел это: огненный круг Утренней Звезды пересекался с пламенной дугой Тулвара Военачальника.

Повернувшись спиной к схватке на площади, Гайм бросился на сияние зачарованного оружия, Орсена следовала за ним по пятам. Несколько обезумевших горцев попытались преградить им путь, но были быстро перебиты, в то время как большинство, казалось, намеревалось присоединиться к растущему кордону вокруг основания Селезиума. Вскоре мятежники исчезли с их пути, открыв взору Короля Мятежников, ведущего яростную схватку с Ищейкой.

Они все еще находились в сотне ярдов от них, и Гайм ускорился, чтобы сократить расстояние, наблюдая, как Раджан уклоняется от взмаха Утренней Звезды. Мрамор взорвался, когда светящийся шар ударился о площадь, прежде чем Ищейка вырвала его и замахнулась снова.

"Убирайся с моего пути, мразь!" - крикнула она, когда высокая фигура Раджана скрылась за дугой Утренней Звезды. "Мне нужна только моя дочь!" Сердце Гайма сжалось от тревоги и ярости при виде глубокого кровоточащего шрама на ее лице и других шрамов на руках и плечах. Однако она, казалось, не чувствовала боли и, взревев, снова повернулась, но на этот раз Король Мятежников не пытался уклониться от удара, а парировал