Князь реки - Юлия Викторовна Давыдова

Иван пожал плечами:

— Им по душе пришлось моё предложение очистить лес от всякой нежити. Мы договорились о совместных охотах. Оборотни больше наши друзья, чем на службе.

Все присутствующие с большим интересом смотрели на молодых Рилевичей. Сначала слова Байборта и Данилы своё дело сделали, а тут и сам князь постарался.

Иван понял, что пока все молчат и думают, надо говорить главное. Так что, набрав воздуха в грудь, произнёс на одном дыхании:

— Я прошу, чтобы совет князей Велиречи по-прежнему считал Рилеву столицей Леворечья и отказался от притязаний на наши земли. Говорю, что Рилева открыта и ждёт гостей. Мы примем всех с добром, поможем, кому будет нужно, и ответим на всё, о чём попросят. Рилева больше не закрытая земля. Мы снова с миром.

Сердце Ивана стучало от собственных слов. Так громко он их сказал, и так тихо стало после них. Князья молчали, и остальные в зале тоже хранили тишину. Дивей, переводя взгляд с одного лица на другое, ясно понял — что-то не так.

Миша хмуро взглянул на госпожу Видану. Женщина сидела, подперев кулаком подбородок, и, щурясь, смотрела на молодого князя.

Ивана охватило странное чувство. Все вокруг... словно ждали чего-то, и ждали не от него! В воздухе взвились нити волшебного присутствия. Тонкая-тонкая, мерцающая серебром чародейская связь проявилась в пространстве.

Иван вдруг заметил, что алавийская госпожа не просто щурится. Её веки спрятали взгляд — светящийся синий, неестественный, такой, какого нет у обычных людей!

Этот взгляд пронзил его грудь тонкой иглой, тянущей за собой чародейскую нить, и заглянул в самое сердце...

Но это было не сейчас! Иван понял это с удивлением. Похоже, чужой взгляд уже давно находился внутри него, ещё с начала совета. Но заметить это было невозможно. Просто сейчас госпожа Видана потянула связующую нить обратно.

Вихрь мыслей закружился в голове князя, и дыхание стало жарким. Он понял, что с ним делают и теперь испугался по-настоящему.

Можно скрыть боль, сжав зубы, можно забыть о страдании, собрав волю, и пережить унижение, призвав гордость, но против этого испытания нет ничего. Ты ничего не подозреваешь, а кто-то в это время незаметно рассматривает и взвешивает по своим меркам твоё мужество, решимость, твои способности и таланты, и решает — достоин ли ты со всем этим того, о чём просишь.

— Смотри, госпожа, — хрипло произнёс Иван, теперь точно зная, что происходит: — Я весь перед тобой. Так и задумано было? Поставить меня перед стеной на совете и посмотреть хватит ли мне сил противостоять вам?

Женщина перестала щуриться и, оглядев всех сверкающим взглядом, сказала:

— Больше не имеет смысла скрывать, раз он догадался.

Таман и Раслав заулыбались. А лицо алавийской госпожи вдруг засияло. По её губам будто потёк красный сок, такими блестящими они стали, и волосы превратились в пышную волну серебра. Теперь она выглядела, как и должна была. Как берегиня!

Иван поражённо молчал, а женщина усмехнулась:

— Позволь представиться тебе, меня зовут Брада. Я верховная берегиня Алавии, глава совета берегинь и первый воин главного храма. Но ты, наверное, знаешь.

У Ивана закружилась голова, и все мысли из неё вынесло. Дивей с трудом вздохнул и побледнел. Оба так и замерли на месте. Они, конечно, предполагали, что берегини узнают о нарушении запрета, но ждали, что из-за этого им откажут в приглашении на совет. А вместо этого верховная берегиня приехала сама! Похоже, на них дерзких посмотреть.

— Знаю, — хрипло прошептал Иван. — До этой минуты только имя твоё слышал, а теперь и лицо буду знать.

— А кроме имени должен был и ещё кое-что слышать, — внезапно сверкнула глазами Брада. — Я велела тебе родные земли не покидать, под защитой Реки оставаться. Воеводе Горану и воспитателю Фаровлю строго приказала тебя оберегать. Почему ослушался меня?

Иван не мог дышать от того, что грудь сдавливало волнением, но ответ у него был и он его озвучил:

— Ослушался, чтобы до всех донести и тебе, госпожа, передать, что Рилева готова вернуться в мир.

— Это не тебе решать, — покачала головой берегиня.

Иван молчал мгновение, но потом сказал без сомнений:

— Нет, госпожа, это мне решать.

После такого наглого ответа наперекор верховной берегине в зале раздались удивлённые возгласы. А Брада с интересом ждала объяснений молодого князя.

— Я знаю о всекняжеском договоре, — твёрдо произнёс Иван. — Все, кто вокруг Алавии объединился, одним целым считаются, кто бы землями ни управлял, и кому бы они ни принадлежали. Знаю, что ты, госпожа, и совет Алавии можете решения за меня принимать, а ещё вижу, что не хочешь этого. Поэтому и разрешила мне быть на этом совете.

Брада удивлённо подняла брови, но и улыбнулась при этом. Ведь Рилевич был прав.

— Ждёшь от меня доказательство того, что я готов править сейчас, — говорил Иван. — Так вот оно тебе — я здесь, сам приехал. И всё, что о Рилеве сегодня сказано — это правда. А меня больше оберегать не нужно, это я теперь должен о людях заботиться. И не важно: разрешишь ты мне это или нет. Я уже давно это делаю и дальше буду. Как бы сегодня дело не решилось.

На последних словах сердце Ивана стучало так громко, что он едва слышал что говорит, только чувствовал каждое слово. А после того, как всё сказал, в зале совета наступила полная тишина. И стояла она долго.

Все молчали и ждали, что скажет теперь верховная берегиня. Пришло время ей принять решение. Брада не торопилась, сначала сама подумала, потом обвела взглядом князей. Друг за другом они опустили головы. Берегиня, приняв все ответы, встала.

Иван замер, ожидая худшего. Дивей рядом не дышал. А Брада внезапно... поклонилась Рилевичам.

— Мой поклон тебе, Иван, за то, что ты возродил Рилеву и земли Леворечья, за то, что вернул радость великой Реке, — произнесла она. — Мой поклон тебе, Дивей Ланита, за то, что не жалея себя, оберегал князя от всех опасностей и стал опорой ему и всему рилевскому княжеству.

Парни стояли, поражённые услышанным, а Брада взглянула на мрачное лицо Миши и громко объявила:

— Вот ответ верховной берегини совету: земли Леворечья под опеку никто не берёт. Остаются самостоятельными под силой нового города Рилевы и рукой молодого князя Ивана. С этого дня все запреты сняты. Земли Леворечья открыты.