Злодейка не хочет развода! - Ива Лебедева

Нет. — Лилиан стрельнула глазами на дверь, за которой временно скрылся доктор Блэквуд. И слегка картинно сжала пальцами виски. — Я дама в возрасте, мне тяжелее даются такие приключения, чем молодым девицам. Я останусь в клинике до завтра, пусть меня как следует обследуют. Этот мальчик… кхм, молодой лекарь кажется мне достаточно компетентным. Вот и займется.

— Ну хорошо, мама. — Милад, судя по его все еще недоуменному тону, так ничего и не понял.

Зато я прекрасно поняла. Ай да свекровь, однако! И когда муж на руках понес меня в машину, я выглянула из-за его плеча и показала Лилиан большой палец, поднятый вверх. Лилиан в ответ едва заметно улыбнулась одними уголками губ и величественно кивнула, будто благословляя меня на дальнейшие подвиги. Настоящая королева, даже с растрепанной прической и дрыном наперевес.

Милад аккуратно устроил меня на заднем сиденье автомобиля. Сам он расположился напротив, зафиксировав свое кресло в специальных пазах. Дверца захлопнулась, отсекая шум улицы, и в салоне повисла плотная, почти осязаемая тишина.

Муж долго молчал, пристально вглядываясь в мое лицо. В полумраке салона его глаза казались совсем темными, на их дне все еще плескались остатки пережитого ужаса. Внутри меня тут же заворочалась и начала нарастать паническая волна. Ладно Лилиан, ее можно отвлечь благотворительностью и симпатичным доктором, но Милад — ректор академии, сильнейший маг. Он ведь обязательно начнет задавать вопросы.

И самый главный из них: почему дипломированная выпускница боевого факультета, коей являлась оригинальная Юэль, вместо плетения каскада боевых заклинаний махала корявой палкой и визжала на ультразвуке, как базарная торговка?

Я судорожно принялась перебирать в голове варианты отмазок. Сказать, что испугалась? Что впала в ступор? Забыла от страха все формулы? Боже, да любая боевая интуиция на автомате бы сработала, а я… я ведь даже искру из пальца высечь не умею! Всё, это провал. Сейчас он поймет, что я самозванка…

— Юэль, — негромко позвал Милад, руша мои панические мысли. Он подался вперед и накрыл мои холодные ладони своими теплыми руками. — Ты ведь понимаешь, что совершила колоссальную глупость? Рисковать собой, лезть в драку с немагическим отребьем…

— Милад, они первые начали… — робко попыталась вставить я, готовясь защищаться.

— Я не об этом, — мягко перебил он меня, и в его голосе прорезалась странная глубокая грусть. — Я о твоей магии. Юэль… почему ты не защищалась заклинаниями? Почему использовала разрядник Корвина и обычное дерево?

«Ну всё, приплыли», — мысленно попрощалась я с жизнью, судорожно сглотнув. Сердце забилось где-то в районе горла. Я открыла было рот, чтобы выдать версию про внезапную амнезию от стресса, но Милад вдруг тяжело вздохнул и заговорил сам.

— Скажи, тебя действительно реверснуло к тому уровню, что был до аварии? — напряженно спросил муж. И, глядя на мой открытый в изумлении рот, торопливо продолжил: — Точно, какой же я идиот! Видел ведь, что с тобой явно что-то не так. Будто ты напрочь забыла все, чего достигла за время, прошедшее после аварии, и стала такой… как раньше. — Тут Милад почему-то покраснел, снова сгреб меня в охапку и уткнулся носом мне в волосы.

Я замерла все так же с открытым ртом, боясь даже выдохнуть. Это… хорошее объяснение для Милада, не спорю. Но мне оно ни черта не объяснило, вот совсем! Что происходит?

— Твои каналы тоже сжались до начального уровня, верно? — продолжал Милад, бережно поглаживая меня по голове. Его лицо осунулось от искреннего сочувствия и вины. — Направленная боевая магия требует идеальной концентрации, которой у тебя сейчас просто нет. Твое сознание в минуту опасности заблокировало сложные формулы, чтобы уберечь поврежденный источник от выгорания. И вместо этого… выдало чистый, первобытный стихийный выброс.

— Выброс? — сиплым голосом переспросила я, цепляясь за эту спасительную соломинку всеми руками и ногами.

— Ты так визжала, что магия срезонировала. — Милад честно старался не улыбаться, но получалось у него плохо. — Вот и вышло так, что подонков от тебя отбросило силой стихийного выброса, а я услышал твой голос там, где, по идее, слышать не должен был. И понял, куда бежать.

— А… — впечатлилась я. Так вот ты какой, северный олень. В смысле — боевой визг!

— Но больше так не делай! — вернулся к строгому тону муж. — Это слишком опасно. Твоими магическими навыками я займусь лично. Будем отталкиваться от общеобразовательного курса для девочек и потихоньку двигаться дальше. Я знаю, что полное магическое образование для женщин не приветствуется в обществе, но ты же… до аварии ты всегда была против этого предрассудка, помнишь? И хотела идти со мной наравне.

— Помню, — торопливо согласилась я, хотя на самом деле ни фига, конечно, не помнила. Зато с самой идеей была согласна на все сто процентов!

— Замечательно. — Милад глубоко вздохнул, и напряжение, сковывавшее его плечи, наконец начало спадать. — Начнем с самых азов, с теории управления потоками. Раз уж твой источник решил устроить такой масштабный перезапуск, мы не станем форсировать события. Никаких боевых плетений, пока я лично не удостоверюсь, что твои каналы стабильны.

«Ура, школьная программа!» — мысленно возликовала я, едва сдерживая победную улыбку. Общеобразовательный курс для девочек — это же идеальное прикрытие! Буду легально учиться зажигать несчастные бытовые искорки и читать учебники для первокурсников, а суровый муж-ректор будет списывать мою дремучую ментальную тупость на последствия маго-транспортного происшествия. Ну не идеальное ли преступление?

— Спасибо, Милад. — Я покрепче прижалась к его плечу, решив закрепить успех и окончательно перевести тему в безопасное русло. — Мне действительно… очень страшно сознавать, что я ничего не могу. Но с тобой мне не будет страшно.

Муж в ответ лишь сильнее сжал объятия, и я почувствовала, как его губы коснулись моего виска. В его ласке не было прежней настороженности — только безграничное облегчение и какая-то новая, бережная нежность. Похоже, моя спонтанная истерика и «боевой визг» растопили лед между нами куда эффективнее, чем любые изящные беседы за чаем.

— Больше я не оставлю тебя одну, Юэль, — тихо, но твердо