Принцесса Инсомния и кошмар цвета ночи - Вальтер Моэрс

слишком быстрые. И они зелёные. Мозговые улитки фиолетовые. Это Таламиты. Они все выглядят одинаково. Немного похожи на мозговых улиток, но зелёные. Они безвредны и беспроблемны в общении. Но я до сих пор не выяснил, воспринимают ли они меня вообще!

Опал, проходя мимо, угрожающе махнул руками в сторону ползучих существ, но те никак не отреагировали. — Видишь? Я подозреваю, что у них вообще нет нервной системы. Зачем нужны нервы, если ты сам обитатель нервной системы, не так ли? Так что они, вероятно, не только бесполые, но и вообще оторваны от всего. От агрессии и чувств любого рода. От страха или ненависти. — Гном указал в сторону, откуда доносился всё усиливающийся стук. — Здесь всё безвредно и нормально. Таламус — мирная зона. Здесь нет всепожирателей или других угроз. Здесь царит сбалансированный климат во всех отношениях. Нейтральный — возможно, лучшее слово.

Дилии автоматически пришли на ум многочисленные другие слова для нейтрального. И, конечно, несколько лучших: объективный, бесстрастный, рациональный, сухой, безличный, прагматичный, бесстрастный, неромантичный, реалистичный, логичный, расчетливый, трезвый, безвоображения, прозаичный, взвешенный, беспристрастный, удобный, сбалансированный, несентиментальный, скучный, надлежащий, однообразный, деловой и, прежде всего: скучный. Не совсем её любимое семейство слов, это было очевидно. Но, по крайней мере, она нашла удивительным, что было так много названий для чего-то, что всегда одно и то же и хочет таковым оставаться.

— Эмоционально здесь, так сказать, постоянная комнатная температура, — добавил Опал. — Почти немного прохладно на мой вкус.

Дилия действительно немного зябла. — В самом деле! — подтвердила она. — Здесь довольно свежо. Мне следовало взять запасной шарф. У меня их полно, возможно, самая красивая коллекция шарфов во всей Замонии. Но вот когда нужен запасной шарф, его всегда нет. — Принцесса вздохнула.

 — Я это знаю! — сказал гном. — У меня та же проблема с зонтиками. — В самом деле? — Нет, конечно, нет. Это была шутка.

Дилия не рассмеялась. — Здесь и этого прекрасного, теплого, разноцветного пара гораздо меньше, — пожаловалась она. — Здесь уже не так много думают?

— С мышлением в творческом смысле это действительно мало связано, — пробурчал Опал. — И поэтому пара меньше, совершенно верно. Хотя мозговая работа ведется исправно! Но здесь скорее взвешивают, чем думают, можно сказать. Больше сравнивают, чем изобретают. Больше считают и калькулируют, чем размышляют. И больше решают, чем сомневаются. — Он схватился за череп. — Идеи рождаются в других областях мозга. Там, откуда мы только что пришли. Здесь их измеряют и оценивают, классифицируют, оценивают, отбрасывают или передают дальше. Одним словом: управляют.

Туннель перед ними становился всё шире и выше, и в его конце тлел зелёный свет, который, казалось, пульсировал в такт биениям сердца. Всё больше бирюзово светящихся червей ползли им навстречу, жужжа. Наконец они обогнули извилину мозга — всё ещё упорно преследуемые и облетаемые Сумеречными гномами — и вышли на большую площадь.

Пространство перед ними внезапно расширилось, и Дилия с удивлением оглядела площадь, которая в реальном мире соответствовала бы большой рыночной площади и была так же многолюдна. Это была мозговая пещера огромных размеров, поддерживаемая тонкими серыми колоннами, местами испещренными красными и синими прожилками. Она предположила, что это были особенно толсто сплетенные нервные волокна, так как они едва заметно вибрировали в такт шумящему сердцебиению, которое здесь, казалось, доносилось отовсюду.

На площади кишели тысячи бирюзово светящихся Таламитов, ползающих друг над другом и беспорядочно жужжащих и гудящих, оставляя за собой узкие светящиеся слизистые следы. Они выползали из отверстий в полу, которые выглядели почти как канализационные люки, и снова исчезали в них. Это было постоянное движение. На противоположной стене пещеры Дилия разглядела большие пирамидальные ворота, к которым ползло большинство червей.

— Это они, обитатели Таламуса. Народ Разума, — пояснил Опал. — Его центр находится там. Видишь большие треугольные ворота? Мы должны туда попасть, если хотим пройти дальше в Амигдалу. Нам нужно общее разрешение на проход и таламитское свидетельство о риске.

Как будто всё было объяснено, гном двинулся вперёд, прямо сквозь жужжащих червей. Принцесса и Сумеречные гномы следовали за ним по пятам.

— Таламитское… что? — спросила Дилия. — Разрешение на проход я могу представить, но…

— Свидетельство о риске — это официальное разрешение покинуть Таламус в направлении Амигдалы на собственный страх и риск, — крикнул Опал через плечо. — Таким образом, Таламус освобождается от всех мозговых юридических последствий, знаешь: чувства вины и всё такое. Если с нами что-то случится…

— Если… с нами что-то случится? — обеспокоенно повторила Дилия. — Что, э-э, может с нами случиться? — Гном мученически рассмеялся. — Ты не захочешь этого знать, — решил он.