Принцесса Инсомния и кошмар цвета ночи - Вальтер Моэрс

совсем иной персонал. Ещё одно отличие состояло в том, что в полу зала было множество возвышений мозговой оболочки, немного похожих на столы. Да, на письменные столы в канцелярии замка, где вели и разбирали королевскую корреспонденцию. Только сидели за ними не полугномы и наттиффтоффы, а… а… Дилия снова остановилась и протёрла глаза. Нет, это уже в самом деле невозможно! Или это обман чувств, вызванный перегрузкой её восприятия. Давно пора, верно?

Она посмотрела ещё раз, теперь слегка прищурившись. Но к её великому ужасу всё осталось по-прежнему: за всеми этими столами из мозговой оболочки сидела не кто иная, как она сама. Сплошь одинаковые Дилии, в сотнях, в тысячах экземпляров, длинными рядами рядом и друг за другом. На всех была та же одежда, что и на ней, у всех была та же причёска. — Скажи мне, что я сплю! — приказала она гному.

— Нет, — строго ответил Хавариус. — Этого я не сделаю. Не после всего, что мы уже пережили! И теперь, когда ты наконец приняла реальность как таковую. Нет, ты не спишь. Если ты будешь теряться при каждом новом потрясении, мы вообще не сдвинемся с места. Ведь теперь-то всё, собственно, и начинается. Так что смирись наконец: да, всё это происходит на самом деле.

— Но я же вижу саму себя! — запротестовала Дилия. — Причём очень много раз! По-твоему, это реалистично? Ты тоже меня видишь? Я хочу сказать: столько раз?

— Да, разумеется, — сказал гном. — И впрямь тревожное зрелище. От одной мысли, что придётся иметь дело с таким множеством тебе подобных, становится страшно… Но это твой Таламус. Твой мозг. Здесь всё касается исключительно тебя и твоих дел. Это твои эгоцетты.

— Эго… что? — спросила Дилия.

— Эгоцетты. Грани твоей личности. — Гном задумался. — Как бы это сказать? Чешуйки твоего характера? Перья твоего «я»? Если бы твоя личность была причёской, то все эти Дилии были бы её отдельными волосками. И всё же они едины — они составляют Таламус, они составляют тебя! — Он строго посмотрел на неё. — Здесь ты — принцип. Ты — закон. Ты — мораль. Ты — всё и вся, единичное и целое. Так почему же внутри ты должна выглядеть не как ты сама?

— Верно. Я владелица этого мозга. Я принцесса Дилия.

— Но здесь таких много и помимо тебя, — заметил гном. Он украдкой огляделся. — Я бы этим не хвастался. Тебя могут счесть тщеславной и высокомерной. Или даже… сумасшедшей.

Дилия понизила голос. — Ты хочешь сказать, здесь может быть как там, снаружи? В замке? Где придворные прихвостни порой считают меня не вполне в своём уме из-за моих разговоров с самой собой?

— Примерно так.

Дилия вздохнула. — Наконец-то оказываешься там, где к тебе самой относятся по-настоящему серьёзно, — и радоваться этому нельзя.

— Я понимаю твою растерянность, — ответил гном. — Кто не любит видеть себя в зеркале? Но сразу тысячу раз одним взглядом? Это ненормально. Тем более нужно поскорее оставить это позади. Просто смотри под ноги! Так ты сохранишь смирение. Мы здесь только за тем, чтобы получить несколько справок. А не затем, чтобы впасть в манию величия.

— Да-да, — сказала Дилия и устремила взгляд в пол, где ползали бесчисленные крохотные таламиты. Зрелище и в самом деле было не возвышающим, и её самоуважение сразу поникло. Гном был прав: опущенный взгляд умерял тщеславие.

— И что теперь? — спросила она. Её только что обретённая уверенность в себе словно испарилась. «Какая ирония, — подумала Дилия. — Вообще-то я себе довольно нравлюсь. Но в этой комнате меня явно слишком много».

— Ну же — подойди к себе! — тихо настаивал гном.

— Я должна подойти к одному из столов? К какому именно? Я не могу решить. Какой правильный?

— Совершенно неважно, — отмахнулся гном. — Все они занимаются тобой. Выбери любую эгоцетту! Как с дверями. Они все одинаковые. Они все правильные. Здесь все дороги ведут к тебе. Это всегда только ты.

— Вот это меня и тревожит.

— Ты сначала подойди! — посоветовал гном. — А дипломатическую и бюрократическую часть я возьму на себя.

Дилия глубоко вдохнула и с покорностью судьбе зашагала к ближайшему столу; за нею по пятам следовали Хавариус Опал и взволнованно перешёптывающиеся духи-призраки.

«Это всегда только я, — сказала она себе мысленно. — Я всегда только это».

— И что теперь? — прошипела она гному, когда они остановились перед столом, столь же странным на вид, как сложенная стопкой роговица.

— Отсюда я временно беру дело на себя, — тихо ответил Опал. — Я знаю, какой тон здесь нужен. — Он выразительно прочистил горло.

Эгоцетта подняла взгляд. — Что вам угодно?

— Мы… мы желаем получить разрешение на проезд в Амигдалу, — уверенно начал кошмар. — С принятием риска на себя для двух лиц. Э-э… первая степень срочности.

— Да, — услышала Дилия собственный голос эгоцетты, и по спине её пробежал холодок.

— А-а… надеюсь, нам всё же не придётся рассчитывать на время ожидания? — резко спросил гном. — Мы торопимся. Срочные, э-э, когнитивные дела экзистенциальной важности.

— Да, — снова сказала двойница Дилии. — Здесь все так говорят. Но вам повезло: сейчас мы пребываем вне периода чрезмерно активной мозговой деятельности. Долгого ожидания не будет.

— А, хорошо. Нельзя ли нам сразу подать заявление на постановку вопроса? — осторожно спросил Опал.

— Да, — опять ответила эгоцетта. — Мы можем начать сразу.

— Великолепно! — прошептал гном принцессе. — Всё идёт как по маслу!

— Она говорит как я, только не на таламитском, — прошептала в ответ Дилия.

— А чего ты ожидала? Иначе она бы гудела. Но она не таламит, она — ты. Просто её мыслительные схемы из-за рабочего места сильно проникнуты таламитским духом. Очень систематичны и формалистичны. Это преимущество. Я прекрасно лажу с бюрократами. Они