Гиблый уезд - Владимир Евгеньевич Чернявский

* * *

Флавий вспомнил, где видел казаков, охранявших шатер Златы. Это они пинали, а потом уволокли несчастного Андрейку-лудильщика. Вернувшись еще до рассвета домой, Флавий долго шарил в гостиной, пока не разыскал закинутый на притолоку холщовый кошель. Повертел тряпицу в руках и пошел будить Жучка.

Пес, наевшись привезенной телятины, темной грудой дремал в коморе. В сумраке слышалось ритмичное собачье сопение. Флавий сунул серое сукно кошеля под влажный черный нос.

– Ищи! – зашептал он на ухо псу. – Ищи след!

Мастиф во сне дернулся, шерсть на его холке встала дыбом. Глухо зарычав, он открыл глаза и вскочил на лапы.

Небо за рекой просветлело. До рассвета оставалось не более часа. Флавий гнал во весь опор, но Сивый едва поспевал за гигантскими скачками пса. Не сбавляя скорости, они влетели в Кобеляки и, поднимая пыль, промчались по Троицкой улице в сторону рынка. У проулка, где пропал лудильщик, Жучок остановился, завертелся на месте, обнюхивая придорожную траву, потом снова рванул вперед.

Спустя четверть часа пес привел Флавия на берег Ворсклы на окраине города. Вдоль реки тянулись неказистые почерневшие халупы. Возможно, раньше в них кто-то и жил, но сейчас лишь изредка в непогоду ночевали рыбаки. Ветер качал натянутые между шестами рваные сети, разнося по округе вонь тухлой рыбы. На песке чернело несколько перевернутых дырявых лодок, похожих на выброшенных на берег рыбин.

Жучок замер у входа в одну из лачуг и зарычал. Змеевик завибрировал, привычный жар серебром потек по венам. Флавий приказал псу сторожить Сивого, а сам открыл сколоченную из гнилых досок дверь и, пригнувшись, вошел в низкий темный проход. В маленькой, не больше пяти шагов в длину, каморке царил серый полумрак. Окон не было, утренний свет пробивался сквозь дыру в обветшалой крыше. В нос бил резкий дух нечистот. У стены на земляном полу вытянулся человек, одетый в грязную вышиванку и рваные шаровары; одна его нога была босая, другая – в сапоге. Высохшее тело, обтягивающая череп кожа, провалившиеся глаза и впалые щеки… Прошедшие несколько дней сильно изменили Андрейку, но все же Флавий узнал его.

Едва Флавий приблизился, лудильщик зашевелился.

– Пить… – прохрипел он.

Флавий взял стоящий на полу горшок с отколотой горловиной и сбегал за водой к реке. Вернувшись, помог Андрейке сесть. Тот пил жадно, захлебываясь, дергаясь от кашля тщедушным телом.

– Спасибо, – едва слышно прошептал он, напившись и снова оседая на землю. – Виноват…

Флавий зажмурился и тут же открыл глаза. В изнанке тело лудильщика покрывали сусальные язвы. Сочились сияющим желтым гноем, будто жидкое золото вытекало из вскрывшихся ран. Змеевик вскипел. Флавий положил на грудь Андрейке ладонь, и из нее хлынул колючий серебряный жар. Лудильщик глубоко вдохнул, щеки его порозовели.

– Твоя вещица? – Флавий свободной рукой вытащил из кармана кошель.

– Нет-нет! Убери его! – Андрейка отпрянул, скривившись, словно от боли. – Не мое… Не мое… – зашептал он, словно в бреду. – Это все рябая курица. Посулила богатство…

Флавий откинул кошель в сторону, схватил лудильщика за плечо и тряхнул так, что у того клацнули зубы.

– Кто дал тебе яйцо?

Взгляд Андрейки прояснился.

– Она и дала. Мол, соскабливай с него по утрам золотую стружку, а скорлупа за день снова нарастет… – Он открыл беззубый рот, и из него вырвался смех, похожий на воронье карканье. – Не жилец я уже. Батька мой из казаков, да подался в крестьяне. А я вот в мастера выбился. Чего не жилось-то? Все невтерпеж. Хочется, чтобы враз и богатство, и почет. Нет в мире правды: у одного все от рождения, а другому горбатиться всю жизнь за похлебку…

– Расскажи про яйцо… – Флавий продолжал вливать в тело Андрейки серебро. Светящийся поток смывал позолоту, но сусаль проступала вновь.

– Да-да… Поначалу я делал, как она сказала. Собирал золотую стружку. Разбогател, купил в Полтаве коня и сбрую. Думал, женюсь на казацкой дочке и сам казаком сделаюсь. – Он снова закашлялся и никак не мог остановиться.

Флавий влил ему в рот воду и снова попытался сбить сусаль серебряным жаром. Лудильщик пришел в себя.

– Интерес меня взял, – продолжил он едва слышно, – золотое оно внутри или нет? Дай, думаю, тюкну молотком и узнаю. Оказалось, зеленым песком набито.

Андрейка обмяк, разговор отнял у него последние силы. Казалось, он уснул, но через минуту дернулся и захрипел. Сочившееся из сусальных язв золото полилось потоком. Как ни старался, Флавий не мог его остановить. Тело лудильщика вспыхнуло холодным желтым огнем. Жадные языки пламени взметнулись к потолку и через миг схлынули, оставив после себя белую полоску пепла на грязном полу.

Флавий устало сел рядом. Спина его взмокла, руки подрагивали. Жаркое серебро впиталось в змеевик, но он продолжал греться. Немного передохнув, Флавий вылил из битого горшка воду и собрал в него пепел. Решил закопать в каком-нибудь живописном месте, потом Тарасу весточку передать о непутевом брате. Флавий уже выбирался из лачуги, когда услышал рычание Жучка. На берегу саженях в пяти выше по течению стояли два знакомых мордоворота, похитивших Андрейку и охранявших шатер Златы. Оба держали в руках по пистолю. Младший громила направил оружие на скалящегося Жучка.

– Эй, ты! Отдай, что взял! – хрипло крикнул старший, указывая на горшок в руках Флавия.

– А то что? – Флавий почувствовал, как усиливается жар змеевика, в ладонях появился знакомый зуд.

– Худо тебе будет. – Старший взвел курок пистоля и, растянув губы, громко отрывисто свистнул.

Послышалось ржание и конский топот. Из-за сараев на берег выехала пятерка всадников в черных жупанах, перетянутых широкими кожаными поясами с пристегнутыми к ним саблями, – явно наемники. Каждый сжимал в руке пистоль. Флавий зачерпнул из змеевика колючей силы и шагнул к Сивому. Жучок прыгнул на бугаев. Пистоль в руке старшего дернулся, взметнулось пороховое облако, из дула медленно, как под водой, вылетела пуля. До слуха далеким громом долетел звук выстрела. Жучок черной молнией завис в воздухе. Флавий выбросил в сторону выстрела руку, по ней прошла горячая волна, и с пальцев слетел сияющий шар. Он ринулся к пуле и поглотил ее, рассыпавшись снопом белых искр. Движения снова ускорились. Жучок долетел до младшего бугая и толкнул его передними лапами в грудь. От удара тот отлетел на несколько саженей и, раскинув руки, рухнул на спину. Флавий вскочил на коня, сунул горшок с пеплом в сумку на луке седла. Сивый с места помчал галопом. Рядом тенью заскользил Жучок.

Сзади раздался длинный,