Гиблый уезд - Владимир Евгеньевич Чернявский

Посреди гостиной на белом банном рушнике сидел огромный черный мастиф. В холке выше стола, морда – в две человеческие головы. Шерсть его лоснилась на свету. Монстр поднялся и, тяжело ступая, двинулся к Флавию. Два черных глаза светились изнутри вишневым цветом. Слюна с клыков пса струйками стекала на пол. Флавий попятился, шаря на поясе, но не нашел ни сабли, ни ножа. Сердце замерло, в груди похолодело. Пес утробно рыкнул, Флавий не успел отшатнуться, как две пудовые лапы легли ему на плечи и припечатали к стене. Клыкастая пасть придвинулась к самому лицу. Флавий зажмурился и почувствовал на своей щеке скользкий собачий язык.

Мастиф продолжал лизаться и ластиться. Флавий схватил пса за морду и, собрав последние силы, сбросил с себя. Сдвинулся в сторону и увидел за правым ухом собаки круглое белое пятно.

– Жучок!

Мастиф весело замахал хвостом и снова попытался дотянуться до лица Флавия.

– Как… – Ноги Флавия ослабели, и он сполз вниз по стенке.

Его мутило, пол качался, будто палуба баркаса. Над самым ухом пищал невидимый комар. Писк нарастал, становясь невыносимым. Флавий зажал уши и закричал. На самой высокой ноте раздался хлопок, и воздух в комнате вспыхнул золотом. Мебель, одежда, пол и стены засветились изнутри.

Посреди горницы горел сусалью собачий силуэт. Флавий потянулся к нему, но тут же отдернул руку – пальцы его тоже сияли золотом. Руки, ноги, все тело окрасилось в желтый цвет. Лишь на груди, где висел змеевик, разгорался серебряный огонь.

Качка нарастала, стены кружились в быстром вальсе. В голове Флавия стучали барабаны. Он оперся рукой о стену и заметил оставшийся на побелке желтый отпечаток его ладони. Упав на колени, Флавий пополз к кровати. На полпути его замутило и вытошнило светящейся желчью. Змеевик на груди взорвался серебряными струями. Они ударили во все стороны, смывая с тела позолоту. Флавия опрокинуло и закружило. Последнее, что он увидел, – мастиф лижет разлитую по полу золотую лужу.

– Жучок, нет! – Флавий потянулся к собаке, но его все дальше и дальше уносило серебряным потоком.

* * *

Флавий рассматривал потолочные балки. Почерневшие растрескавшиеся бревна тянулись от стены до стены, вгрызаясь в верхний венец дома. В мерцающем свете сальника продолговатые тени дрожали на потолке, будто змеи в брачном танце. Сознание медленно прояснилось. Флавий ощупал голову и снял с макушки мокрую тряпку. Он лежал в спальне на своей кровати, у ее изголовья замер Егор. В деревянных пальцах голем сжимал чашку с водой. Флавий жадно напился, до хруста потянулся и, тряхнув головой, спрыгнул с постели. Дышалось легко и свободно. Мышцы налились упругой силой, хотелось прыгать и ходить на руках. Странная хворь исчезла без следа.

– Спасибо за заботу! – Флавий похлопал голема по острому плечу. – Я в порядке.

Егор наклонил голову, будто всматривался в лицо хозяина, действительно ли все хорошо. Потом, тяжело ступая, вышел из спальни. В гостиной загрохотали падающие на пол чурбаны.

За окном вечерело. Флавий облокотился на подоконник и недовольно хмыкнул. Похоже, весь день провалялся. Что же с ним приключилось? Выходило, что виной всему зеленый порошок, если бы не змеевик, неизвестно, чем бы все закончилось. И еще Жучок…

Нахмурившись, Флавий зашагал в гостиную. На пороге у него закружилась голова, и он схватился за дверной косяк. Зажмурился, и комната снова наполнилась знакомым золотистым сиянием. Теперь предметы не просто светились, они будто сделались стеклянными. В клети сквозь стенки дубовых кадок просматривались ягоды и мука, за кованым обкладом сундуков виднелись книги и одежда. Под досками пола резвились мыши. За бревнами стен, в поле, колыхались лопухи. В их зарослях гонялся за зайцем огромный, сияющий сусалью пес.

Флавий осмотрел себя. С него самого позолота сошла, руки и тело светились серебром, на груди звездой горел отцовский медальон. Стоило открыть глаза, и видение исчезло. Флавий расслабленно опустил веки – ничего, с силой зажмурился – сияние вернулось.

– Жучок! – позвал он пса и длинно пронзительно свистнул.

Собака высунула морду из кустов, развернулась и саженными скачками понеслась к дому. Перемахнула через подоконник и, виляя хвостом, подбежала к хозяину.

Флавий осмотрел пса. Жучок действительно за день вымахал в мастифа. Не хуже туркменского алабая, коих в столицу завозили знатные дворяне для охраны усадеб. Вспомнилась гигантская мышь, по всему выходило, что касьянова ворожба животных превращала в гигантов. С людьми, видимо, сложнее. Флавий убрал пульсирующий змеевик от Жучка, решив, что его новое обличье сейчас придется кстати.

– Сторожи дом. – Флавий потрепал пса по холке. – Придется кормить тебя за троих. Съезжу в город за свежим мясом, а то все зайцы в округе переведутся.

При мысли о еде Флавий почувствовал боль в желудке, словно несколько дней не ел. Наспех одевшись, вывел Сивого из стойла и спустя четверть часа въехал на погруженную в сумрак Троицкую улицу.

Из-за плетней и заборов пустыми глазницами глядели темные окна мазанок, за стеклами добротных домов блестели тусклые огоньки жирников и лучин. Но Флавию темнота не мешала. Он зажмуривал глаза и видел улицу словно в свете фонарей. От невидимых лучей стены домов делались прозрачными, как речная вода солнечным днем. В хатах народ уже отходил ко сну, чтобы подняться с первыми лучами солнца. Лишь в некоторых горницах еще сидели у столов за едой и по лавкам за пряжей.

Флавий хмыкнул. Расскажи он кому-нибудь из местных о том, что видит, ему непременно бы начали толковать про «изнанку» – обратную сторону мира. Осеняли бы себя крестными знамениями, но Флавия больше интересовал практический вопрос. Кое-где на дверях и порогах светились желтые отпечатки подошв и ладоней. Видать, не он один трогал золотые яичные скорлупки.

Во двор шинка Флавий въехал уже в сумерках. Заведение оказалось почти пустым. За столами сидело не больше десятка заядлых пьяниц. Пили брагу и наливки, заедая скудной снедью. Некоторые спали, положив голову на руки. По залу разносился залихватский храп. Флавий устроился на ближайшей свободной лавке и велел позвать шинкаря. Через минуту толстяк прибежал к столу и принялся подобострастно раскланиваться.

– Не бойся, – успокоил его Флавий. – Я поесть и мяса купить для собаки.

– Все что угодно, – пролепетал шинкарь.

– Андрейка не объявлялся?

Толстяк отрицательно затряс головой.

– Что-то народу у тебя мало. – Флавий еще раз оглядел зал.

– Так у цыган праздник сегодня в таборе, – вздохнул шинкарь. – Покрова отмечают. Все там.

Через полчаса Флавий вышел на порог шинка, держа в руках телячью вырезку, завернутую в капустные листы. На