Гиблый уезд - Владимир Евгеньевич Чернявский

Мечтания увлекли Флавия, и он сперва не почувствовал, как под сорочкой запульсировал змеевик. Голоса вокруг зазвучали глухо, как из колодца, по спине пробежал озноб. Флавий сглотнул, дернул ворот мундира и осмотрелся. За соседним столом, запрокинув голову, громко смеялся захмелевший тощий мужик в богатой свитке. Ему вторили три собутыльника из мастеровых. Перед ними лежал на блюде почти конченый поросенок, обложенный печеными яблоками. Стояли миски с рыбой и грибами, макальник с галушками, лежали колбасы. Пили соседи из цветных склянок дорогущую привозную перцовку. Да и сам предводитель компании выглядел богатеем. Кроме свитки из тонкого сукна, носил он нанковые шаровары, заправленные в блестящие красные сапоги, рядом с ним на скамье лежал парчовый кафтан. Смущали только впалые щеки богатея, обтягивающая кости смуглая кожа и лихорадочный блеск в глазах, причем отдаленно знакомых.

– Неси еще мяса! – махнул худощавый разносчице. – Я угощаю!

Тотчас к его столу заспешил тучный хозяин шинка. Раскрасневшийся и потный, он тащил блюдо со свиным окороком, подобострастно улыбался и кланялся тощему гостю.

Как только шинкарь вернулся на кухню, Флавий выбрался из-за стола, сославшись на бурление в животе, и пошел следом за толстяком. Отыскал его в чулане и прижал к стене.

– Что за мужик у тебя деньгами сорит?

– Мужик? – Шинкарь заерзал. – А, этот… Это лудильщик Андрейка с рынка. Два дня уже тут сидит.

– Андрейка? – память Флавия всколыхнулась. Вспомнился дед Тарас, говоривший про брата Андрея, живущего в Кобеляках. Не случайно, значит, лицо богатея показалось знакомым. – Чем расплачивается? – Флавий черпнул колючей силы из вибрирующего медальона и направил ее в руку, держащую толстяка. Тот дернулся, но не смог вырваться, придавленный, как муха, пинцетом энтомолога. – Ну? – Флавий сильнее надавил на грудь шинкаря.

– Золотом, – прохрипел побагровевший толстяк.

– Показывай! – отпустил его Флавий.

Хозяин заведения обмяк и осел на пол, как куль с картошкой. Всхлипывая, вытащил из-за пазухи две небольшие, с пол-ладони, желтые пластинки. Флавий вынес их из чулана на свет. Увесистые, неправильной формы и слегка выпуклые, они действительно выглядели золотыми. Казалось, от их острых углов исходит слабое свечение. Пальцы покалывало. От змеевика к ладоням побежали жаркие волны.

Флавий сунул золото в карман, вернулся в зал и начал пробираться к столу худощавого Андрейки-лудильщика. Тот, будто почуяв угрозу, поднялся, пьяно махнул своим собутыльникам и, пошатываясь, побрел к выходу из шинка. Кафтан его остался лежать на лавке. Флавий подождал, пока за Андрейкой закроется дверь, и протиснулся следом.

– Флавий Александрович! – сквозь шум окликнул его Гузь, но Флавий лишь отмахнулся.

Лудильщик плелся в сумраке улицы, освещенной светом взошедшей луны. Его белая свитка мелькала в темноте. Он то и дело останавливался, размахивая руками, грозил кому-то, выкрикивал бессвязные фразы. Флавий шел саженях в десяти позади мастерового, стараясь не упустить его из виду. Змеевик пульсировал, кровь гулко стучала в висках, ладони зудели от колючего жара.

В тишине по темному небу носились летучие мыши. Андрейка прошел мимо закрытых лавок. Ухоженные беленые дома сменились грязными покосившимися лачугами. Впереди показались ворота опустевшего рынка. Ветер гонял мусор между пустыми прилавками. Несло горелым кизяком.

Флавий отвлекся и пропустил момент, когда появились казаки. Три чубатых амбала обступили лудильщика, возвышаясь над ним неприступными скалами, готовыми потопить утлое суденышко. Флавий ускорил шаг, но не успел. Один из громил взмахнул рукой, голова Андрейки дернулась, и тощее тело опрокинулось на землю. Казаки принялись пинать его.

– Стоять! – Флавий рванул вперед.

Громилы оглянулись. Двое схватили лудильщика под руки и потащили в темноту ближайшего проулка. Третий встал посреди улицы. В руке у него блеснуло лезвие ножа.

Зуд в ладонях сделался нестерпимым. Флавий тряхнул руками, чтобы избавиться от него. С пальцев слетел сияющий шар и ринулся к казаку. Тот и охнуть не успел, как огненный снаряд ударил его в грудь и рассыпался белыми искрами. Бандит отлетел сажени на три и рухнул навзничь. За окрестными заборами взвыли собаки. Перескочив через распростертое тело казака, Флавий забежал в проулок, но там никого не увидел. Только глухие стены, редкие окна с плотно закрытыми ставнями и сточная канава по краю дороги с тухлой водой на дне.

Под собачий аккомпанемент Флавий поспешил обратно к месту драки. От поверженного бандита тоже след простыл. Остались только разводы от грузного тела в дорожной пыли. Сплюнув от досады, Флавий набрал в легкие воздуха и шумно выдохнул, унимая дрожь. Он осмотрел ладони, прислушался к себе. Новое проявление силы змеевика скорее пугало, нежели радовало. Жар исчез, но медальон продолжал греться.

Собаки, отработав концерт, унялись. По соседней улице со скрипом проехала телега, за ближним забором беспокойно захрюкала свинья. Флавий побрел было к управе, доложить о случившемся и забрать коня, когда запнулся о что-то мягкое. Под подошвой лежал увесистый холщовый кошель, перетянутый кожаным шнурком. Распустив узел, Флавий невольно отпрянул, вдохнув сильный пряный запах. Аккуратно перевернул находку. Из тряпичного нутра на ладонь посыпался искрящийся зеленый порошок. Следом выпало несколько уже знакомых золотых пластинок.

* * *

На обратном пути Флавий столкнулся с Гузем. Пристав шел по краю дороги, озабоченно крутя головой по сторонам. Рука его лежала на рукояти сабли.

– О, наконец-то! – ухмыльнулся он, увидев Флавия. – Ну, брат, прокатил ты нас. Благо шинкарь покладистый сегодня, даже денег не взял.

– Не взыщи, – развел руками Флавий. – Срочное дело появилось. Ты не слышал, у кого-нибудь золотишко в городе не пропадало?

– Не-е… – Гузь почесал затылок. – Нашел чего?

– Возможно, – уклонился Флавий от прямого ответа. – Посмотрим.

– Темнишь, брат, – прищурился Гузь, но Флавий лишь махнул рукой.

Они вместе зашагали к управе, но не успели миновать и пары дворов, как послышались крики и топот. Из ближайшего проулка выскочил на гнедой кобыле сотник, смотрящий за рынком. Молодой казак тяжело дышал, смахивая пот со лба. Лошадь его беспокойно топталась на месте. Оказалось, управские ловили по округе базарного вора. Пришлый крестьянин обокрал купца из Полтавы и теперь бегал по дворам вокруг рынка.

Ноги у Флавия ныли, хотелось быстрее добраться домой, но долг обязывал – пришлось помогать коллегам. Облава быстро превратилась в бестолковую беготню. Казаки, вздымая пыль, с криками скакалки по улицам, Флавий с Гузем гоняли вора дворами. Заходились лаем собаки, голосила скотина, орали дети. Вор прятался, с отменной прытью сигал через заборы и сдаваться не собирался. Ближе к полуночи уставшие и злые загонщики несолоно хлебавши разбрелись кто куда.

Гузь по дороге в управу свернул в шинок запить неудачу, и Флавию пришлось в одиночестве плестись до управы. От усталости он с трудом забрался в седло. Тело ныло, руки подрагивали.