Врата Инферно - Энтони Райан

«Запах смерти действительно остается сильным», — заметил Ансельм, сжимая рукоять Глайва Некроманта. «Но он гораздо сильнее, чем должен быть на остатках древнего побоища».

Он не ошибается, — вставил Лакорат. В последнее время здесь произошло много плохих вещей. Не могу не думать, что это не совпадение.

«Здесь тела!» — крикнула Шавалла с другого конца площади. Подойдя ближе, Гайм присел на корточки, чтобы осмотреть трупы, лежащие среди густой заросли кустарника. Грачевник был известен обильной растительностью, которая росла между многоярусными площадями, густыми зарослями сорняков, которые не могли уничтожить ни кошение, ни сжигание. Те, кто жил здесь, утверждали, что в землю впиталось так много крови жрецов, что она питала сорняки, называя их «Местью верующих».

Два тела лежали, переплетенные в колючем кусте, оба обильно забрызганные высохшей, шелушащейся кровью. Они заметно отличались по форме. Один был явно мужчиной средних лет, отличавшийся главным образом красным бугром, составлявшим его нос. Чтобы определить, что другое тело принадлежало женщине, потребовался более тщательный осмотр. Ее лицо было покрыто пятнами и морщинами, что было результатом тяжелой жизни и чрезмерного употребления спиртного, хотя, по его оценке, ей было едва за тридцать. Однако тело было искривлено и деформировано так, что это могло быть результатом только страшной магии. Ее ноги были в два раза длиннее, чем должны быть, а ступни и пальцы ног удлинились, превратившись в когти. Из груди и спины торчали костяные шипы, острые концы пробивали кожу, окрашенную в темный цвет кровью. Ее руки превратились в когти с длинными пальцами, которые вонзились в грудь и горло красноносого мужчины. По-видимому, он был отважным бойцом, поскольку забрал с собой нападавшую, его рука все еще сжимала разбитую бутылку, которую он вонзил ей в шею.

«Никакая болезнь не смогла бы сделать такое», — произнесла Ищейка, с отвращением глядя на деформированную женщину. Заклинательница зверей присела на корточки, что сигнализировало об ее хорошо отточенном инстинкте опасности, прищуренные глаза перебегали с одной тени на другую. Рядом с ней Лисса низко пригнулась к земле и оскалила клыки. «За нами наблюдают», — добавила Ищейка. “И с недобрыми намерениями”.

“Похоже, у Хрустального Кинжала есть в запасе не один трюк”, — заключил Гайм.

“Это был не кинжал, — сказал Лексий, морщась, когда изучал изуродованное тело. Он вытащил Зуб Кракена, и пока говорил, лезвие мерцало, передавая слова души, которая в нем была. «Каландра считает, что это результат действия заклинания. Очень древняя, очень темная магия. Его эффект, возможно, был усилен влиянием кинжала, но это плод человеческого колдовства».

Осквернитель никогда не делает ничего без причины, напомнил Гайму Лакорат. Будь уверен, вы увидите еще много подобного, только они будут живы.

«По крайней мере, это объясняет, почему здесь так тихо», — задумчиво произнес Гайм, прежде чем повернуться к Шавалле, приподняв бровь.

«Она сбита с толку», — сказала она, махая Алым Компасом взад-вперед. «Похоже, все это высвобожденное колдовство раздражает ее». Лицо капитана напряглось, что означало, что она безмолвно общалась со своим демоном. «Она чувствует, как Осквернитель спускается под землю. Возможно, в туннель».

«Валькерис — город, который поддерживает себя, постоянно строя на остатках своего прошлого», — указал Лексий. «Он славится своими подземельями, многие из которых относятся к ранним дням империи».

«Когда он был на пике своего могущества», — сказал Гайм. «А Врата Инферно притягиваются к силе». Он снова повернулся к Шавалле. «Может ли Навигатор быть более точной?»

«Извини, старина». Шавалла вздохнула, убирая в ножны красное светящееся лезвие. «Она говорит, что нам, смертным отбросам, придется найти его самим».

«У нас нет времени рыться в каждом углу и закоулке этой дерьмовой дыры», — фыркнул Лорвет.

«Это верно», — согласился Гайм. Перемещая взгляд с одного промежутка между башнями на другой, он заметил очень маленький проблеск света в сплошной стене теней. «Так давайте спросим дорогу».

Свет оказался слабым сиянием, исходящим из маленького круглого окошка в верхней стене каменной часовни. Она располагалась на нижнем ярусе в нескольких сотнях шагов от центральных шпилей, узкие арочные пролеты в ее стенах были темными и закрытыми изнутри. При ближайшем рассмотрении можно было различить тусклые отблески огня по краям ставен. Гайму показалось, что изнутри доносятся приглушенные голоса людей, разговаривающих шепотом.

Их около дюжины, мой повелитель, доложил Лакорат. Все они напуганы до полусмерти, так что не ждите от них особого сотрудничества. Как ты, несомненно, помнишь, местные жители не склонны доверять незнакомцам, особенно такой странной группе, как эта.

Хмыкнув в знак согласия, Гайм подошел к главной двери часовни и постучал кулаком по ее толстым доскам. «Именем Сената, откройте!» — крикнул он, снова постучав, когда его первая попытка не принесла результата. Сенат Валькериса сформировал правительство города во время его последнего визита. Он сделал ставку на то, что они все еще у власти, но это была рискованная ставка. Богатая клика семейных группировок, правившая этой предполагаемой жемчужиной цивилизации, ненавидела друг друга, и один кровавый переворот следовал за другим с мрачной быстротой. Очевидно, Сенат оказался более долговечным, чем большинство гражданских правительств, поскольку на его неоднократный стук в дверь в конце концов ответили робким вопросом.

«Сенат послал вас? Вы из Гвардии?»

«Да, это мы!» — ответил Гайм с резкой властностью. «Теперь откройте дверь и ответьте за себя!»

Дверь скрипнула и приоткрылась на несколько дюймов, открыв вид на изможденное лицо, взгляд которого был сужен от подозрения и страха. Настроение Гайма омрачилось, когда он увидел темную рясу жреца и амулет Первого Воскресшего, зажатый в костлявой руке мужчины. «Ты не носишь форму гвардии», — заметил он, и в его глазах отразилась паника, когда он посмотрел на крупного седого мужчину, стоящего в дверях.

«Мы наемники», — отрезал Гайм, распахивая дверь и заставляя священника растянуться на полу. «Нанятые Сенатом для расследования событий в этом районе».

Жрец, перебирая бледными тонкими ногами, попятился ползком по проходу своей часовни, а товарищи Гайма последовали за ним внутрь. Из группы оборванных людей, занимавших скамьи возле возвышения, донесся хор встревоженных визгов и вздохов. Встав, они собрались вокруг жреца, с ужасом и ожиданием глядя на эту группу экзотических незнакомцев. Только одна из них, казалось, сохраняла самообладание — коренастая женщина в замызганной кожаной одежде чернорабочего, которая вышла вперед и грубо велела: «Закройте дверь, черт возьми! Вы же их впустите!»

По кивку Гайма Ансельм и Шавалла приступили к охране входа в часовню. «Это ваша часовня, я полагаю?» — сказал Гайм, подойдя