Возвращение Тени - Джон Рональд Руэл Толкин

Ho! Tom Bombadil! Whither do you wander?

Up, down, near or far? Here, there, or yonder?

By hill that stands, wood that grows, and by the water falling,

Here now we summon you! Can you hear us calling?

Хо! Том Бомбадил! Куда ты странствуешь?

Вверх, вниз, вблизи, вдали? Тут, там — иль где блуждаешь?

Холмом стоящим, лесом, что растёт, и падающей водой —

Тебя мы ныне кличем! Слышишь ли наш зов?

Этот стишок сперва стоял в следующей главе, когда Бинго пел его в кургане, но там он был заменён, ещё во время написания, на «Хо! Том Бомбадил, Том Бомбадилло!» и т. д., как в FR (с. 153). В нынешнем месте мой отец написал на полях: «Или вставить стишок в главе VI» — что и было сделано (FR, с. 145).

Глава 7. УМЕРТВИЕ

Самые ранние мысли моего отца о встрече с умертвием (записанные, пока он работал над историей хоббитов в Старом Лесу) приведены на с. 112. Принявшись писать эту главу, он начал с карандашного черновика[1], который довёл историю до пробуждения хоббитов у стоячего камня в полом кольце на Нагорьях и до того, как они сводят оттуда своих пони в туман (FR, с. 149). Как и многие его предварительные черновики, этот был бы почти нечитаем, не следуй он ему близко в первой полной рукописи (чернилами), ибо слова, которые без контекста можно истолковать десятком способов, тогда опознаются сразу. В этом случае он сделал не более, чем улучшил торопливые формулировки черновика и прибавил отрывок с видом на север от каменного столпа, с тёмной линией вдали, которую Мерри принял за деревья, окаймляющие Восточную Дорогу.

Если черновик и продолжался за этой точкой, ныне он утрачен, но на деле рукопись чернилами вполне могла быть первичным сочинением. Есть, однако, очень грубый карандашный набросок сюжета с того места, где «Бинго приходит в себя внутри кургана», и этот набросок ведёт историю до Ривенделла. Он написан так быстро и ныне столь блёкл, что, как ни бьюсь, я не могу разобрать его весь. Худшая часть, впрочем, в начале — от того, как Бинго обнаруживает себя в кургане, до того, как Том будит Одо, Фродо и Мерри, и по тому, что разборчиво, видно, что, при всей сжатости и скупости, все существенные черты повествования были налицо. Поэтому я не стану пытаться передать эту часть, а приведу остаток наброска полностью здесь, ибо он представляет большой интерес, показывая мысли моего отца о дальнейшем ходе истории на этом этапе — то есть прежде чем глава «Умертвие» была завершена.

Том поёт песню над Одо, Фродо, Мерри. Воспряньте ныне, весёлые …!

…….[2] [?столпа] и как они разлучились. Том кладёт на золото благословение или проклятие и оставляет его на вершине кургана. Никто из хоббитов ничего не возьмёт, но Том берёт брошь для Голдберри.

Том говорит, что пойдёт с ними, побранив их за то, что спали у каменного столпа. Вскоре они находят Дорогу, и путь кажется коротким. Они сворачивают на Дорогу. Сзади [?скачут] следом. Том оборачивается и поднимает руку. Они отлетают назад.[3] Когда падают сумерки, они видят … огонёк. Том прощается — ибо Голдберри будет ждать.

Они спят в трактире и слышат вести о Гэндальфе. Весёлый трактирщик. Застольная песня.

Бегло пройти остаток пути до Ривенделла. Есть ли всадники на Дороге? Заставить их по глупости свернуть в сторону, чтобы навестить Тролльи Камни. Это их задерживает. Однажды наконец они остановились на возвышении и устремили взгляд вперёд, к Броду. Сзади скачут. Семеро (3? 4?) Чёрных Всадников спешат по Дороге. На них золотые кольца и венцы. Бегство через Брод. Бинго [надписано сверху: Гэндальф?] бросает камень и подражает Тому Бомбадилу. Ступайте назад, прочь скачите! Всадники останавливаются как поражённые, и, глядя снизу вверх на хоббитов на берегу, хоббиты не видят лиц под их капюшонами. Ступайте назад, говорит Бинго, но он не Том Бомбадил, и всадники въезжают в брод. Но как раз тогда слышен грохочущий рёв, и огромная [?стена] воды, ворочая камни, с рёвом несётся вниз по реке с гор. Прибывают эльфы.

Всадники отступают, в смятении, как раз вовремя. Хоббиты скачут что есть мочи к Ривенделлу.

В Ривенделле спящий Бильбо, Гэндальф. Кое-какие объяснения. Кольчуга Бинго в кургане и тёмные скалы — (трое хоббитов промчались мимо скал, как вдруг все они оказались [?отрезаны]??) Гэндальф спустил воду с дозволения Элронда.

Гэндальф поражён, услышав о Томе.

Совет хоббитов с Элрондом и Гэндальфом.

Поход к Огненной Горе.

Этот замысел на том и кончается. Хотя сцену у Брода — с внезапным вздыманием Бруинена (и криком Бинго/Фродо Всадникам: Ступайте назад!) — мой отец уже задумал, Бродяжник (Strider; поначалу так не названный) проступит лишь с сильно возросшей значимостью Трактира (который здесь впервые появляется) в Бри в следующей главе; и нет ни намёка на Заверть (Weathertop). Если «тёмные скалы» — это те «два огромных стоячих камня», сквозь которые Бинго/Фродо прошёл в тумане на Нагорьях (FR, с. 150) — в первой версии они названы «стоячими скалами», — то странно, что обсуждение этого отложено до прихода хоббитов в Ривенделл; но, возможно, слова «кое-какие объяснения» подразумевают, что Гэндальф сумел пролить свет на случившееся.[4] О «кольчуге Бинго в кургане» см. с. 223. Расселины Земли в недрах Огненной Горы названы Гэндальфом как единственный жар, достаточно великий, чтобы уничтожить кольцо Бильбо (с. 82); здесь впервые Огненная Гора входит в историю как цель, к которой они в конце концов будут держать путь.

Первая полная рукопись этой главы (озаглавленная просто «VI» и, как обыкновенно на этой стадии, без заглавия) вполне разборчива на большей части своего протяжения, но, как столь часто, становится быстрее и грубее, оканчиваясь торопливым карандашом. Его мой отец местами прошёл чернилами — отчасти чтобы улучшить выражение, отчасти чтобы прояснить собственный почерк; это, безусловно, принадлежит к тому же периоду, но уже после того, как он начал следующую главу.

Как и в двух предыдущих главах, окончательная форма главы 8 FR («Туман на Курганных Нагорьях») в значительной мере уже налицо: на большей части протяжения впоследствии были внесены лишь