Игра 2. Дмитрий - Tina Jay Rayder

class="p1">Мира подошла ближе. Осторожно. Как к пугливому зверьку. К Косте она так или ко мне — не уверена, к кому именно. В ней вообще было что-то удивительно правильное для таких ситуаций. Она не сюсюкала, не заламывала руки, не превращала помощь в спектакль. Просто была рядом и делала то, что нужно.

— Я отведу его, — сказала она.

Я посмотрела на Костю.

— Пойдешь с ней?

Он коротко глянул на Миру, на зал, снова на меня и вдруг выдал:

— А вы не уйдете?

Господи.

Вот ведь.

Сколько же надо пережить ребенку за пару часов, чтобы спрашивать это у человека, которого ты знаешь пять минут.

— Нет, — ответила я. — Я здесь. И потом приду.

Он подумал еще секунду, потом все-таки кивнул и позволил увести себя. Лана пошла следом. Я заметила, как она оглянулась на меня уже у выхода — тревожно, почти виновато. Будто хотела что-то сказать, но не решилась. Ничего. Еще будет время. Надеюсь.

Когда двери за ними закрылись, тишина в зале сразу стала другой. Уже не рабочей. Не выжидательной. Напряженной. Очень.

Я медленно повернулась к Дмитрию.

Он все еще стоял у погасшего перехода. И чем дольше я на него смотрела, тем отчетливее понимала: такого его я не видела никогда. Даже в старой Игре. Даже тогда, когда он был злой, сорвавшийся, опасный до костей. Тогда в нем хотя бы была энергия. А сейчас — пустота после удара. Именно после удара, а не до.

— Все вышли вон, — сказала я в пространство.

Один из мужчин, оставшихся у колонны, дернулся, будто хотел возразить, но тут же наткнулся на мой взгляд и передумал. Спасибо. Умный. Быстро учится.

Через полминуты в зале остались только мы двое.

Прекрасно.

Вот теперь можно.

— Что ты слышал?

Он усмехнулся. Очень криво. Нехорошо так.

— Ты даже “ты в порядке?” не спросишь?

— Спрошу после, хотя и так видно, что нет. Что ты слышал?

Он отвел взгляд. Прошел к столу. Опустился ладонями на край. Голову не поднял.

Я молчала.

Иногда молчание — лучшее, что можно сделать рядом с теми, кто сам не любит говорить лишнее. Если не лезть, не давить и просто оставить их один на один с необходимостью ответить, они сами начинают говорить. Не всегда. Не все. Но Дмитрий был из тех, кто ненавидит паузы в разговоре настолько же сильно, насколько ненавидит слабость. Поэтому тишина на него работает.

— Это был он, — сказал он наконец.

Одна фраза. И мне, казалось бы, должно было хватить.

Но не хватило.

Потому что это слишком важно. И слишком больно.

— Ты уверен?

Он резко поднял голову.

И вот в этом взгляде было столько раздражения, усталости и какой-то почти детской злости, что я вдруг вспомнила: при всей своей силе, уме, красоте и жути он все-таки не человек. Он живая программа. А значит, его ранит иначе. Может, глубже. Может, не так эмоционально. Но все равно ранит.

— Думаешь, я не отличу его голос от подделки? — спросил он резко.

Я выдержала паузу.

— В Мнемозине? Думаю, отличить там что угодно от подделки — уже роскошь.

Он хотел огрызнуться. Я это прямо увидела. Уже набрал воздух. Уже напрягся. А потом будто сам себя остановил и только устало потер глаза пальцами.

— Нет, — сказал он тише. — Я провел с ним гораздо больше времени, чем ты, Лиз. Я знаю своего создателя. Это был он. Не образ. Не память. Не ловушка в чистом виде. Слишком... живой отклик.

У меня внутри похолодело.

— Тогда почему он был там?

— Отличный вопрос. — Он отнял руку от лица и мрачно посмотрел на меня. — И мне не нравится ни один из предполагаемых вариантов ответа.

Я подошла ближе.

Не вплотную. Но ближе. Настолько, чтобы видеть его лицо. И да, такое расстояние я раньше выбрала бы только от глупости или на эмоциях. А сейчас — осознанно. Потому что если уж мы с ним теперь в одной лодке по поискам Джея, то придется иногда чисто по-человечески общаться без желания сразу вцепиться друг другу в глотки.

Хотя, конечно, второе никуда не делось.

— Варианты? — спросила я.

Он выдохнул.

— Первый — Мнемозина вытащила отпечаток. Слепок. Что-то из памяти Игры о нем. Но тогда я бы это почувствовал по-другому. Это… как эхо, более пресное, фальшивое.

— А второй?

— Второй мне не нравится еще больше.

— Это я уже поняла. Говори давай.

Он посмотрел мне в глаза. Прямо. И очень спокойно, для того, кто только что напоминал призрака своим видом.

— Он связан с этим миром. Прямо сейчас. Он появился там не из чьих-то воспоминаний. Не из твоих и не из моих. Вполне возможно, что это и был Джей, собственной персоной. И он там застрял.

Сердце ухнуло куда-то вниз.

Я ненавижу призрачную надежду. Особенно вот такую — вспыхивающую внезапно и из-за этого еще более опасную. Слепая надежда застит глаза, отупляет. Это я давно поняла. Она заставляет бежать, не глядя под ноги, верить первому же знаку, принимать за истину любой шорох. Именно поэтому я так долго училась не разрываться от нее. Не становиться ее рабыней. И все равно, когда Дмитрий сказал про Джея, мне захотелось немедленно снова открыть переход и броситься обратно. Без плана, без ума, без тормозов.

Комплекс героя, привет. Ты, как всегда, очень вовремя. Дмитрий напрягся, подвинув руку так, чтобы схватить меня, если я резко сорвусь с места.

— Нет, — сказала я вслух скорее себе, чем ему.

— Что “нет”? — нахмурился он.

— Нет, я не побегу туда сразу же. И не смотри так удивленно. Я тоже умею учиться на своих ошибках.

Он даже моргнул. Да так серьезно, будто и правда удивился.

— Ты сейчас меня почти оскорбил, — скривилась я, глядя на его мимику.

— Я просто проверяю, не треснул ли мир в третий раз за вечер.

— Не дождешься.

И вот тут он все-таки слабо, почти незаметно улыбнулся. Улыбка вышла усталой. Некрасивой. И потому почему-то человеческой до боли. Не ехидной, не победной, не его обычной. Просто на секунду — совершенно живой.

А потом исчезла.

— Нам нужен план, — сказал он.

— Нам всегда нужен план. Скажи что-нибудь новое.

— Да. Но ты обычно врываешься в события раньше, чем он успевает оформиться хотя бы в слова.

— Это называется творческий подход и импровизация.

— Это называется катастрофа ходячая.

Я тихо фыркнула и села на край стола. Ноги вдруг стали ватными. Не в том смысле, что я падала в обморок или что-то вроде. Скорее, организм решил напомнить: вообще-то вы уже спасали