Игра 2. Дмитрий - Tina Jay Rayder

— Он в сознании? — спросила я.

— Периодически реагирует на звуки, — ответил кто-то из людей отца. — Но речь спутанная и невнятная, когда ее удается добиться. Пульс скачет, когда рядом становится больше двух человек.

— Почему вы раньше не сказали, что глаза открыты?

— Ты бы от этого спокойнее стала? — буркнул отец.

Нет.

Не стала бы.

Я подошла почти вплотную к блоку.

И тут мужчина медленно, очень медленно повернул голову.

На меня.

Я замерла.

Сердце ухнуло вниз и сразу же ударило где-то в горле.

Его взгляд вдруг стал четче. Как будто сквозь толстую мутную пленку он нащупал точку, на которую хотел смотреть очень давно.

Губы шевельнулись.

Первый звук вообще не вышел.

Только со второго раза он прохрипел:

—...не... может быть...

Я машинально наклонилась ближе, пытаясь хоть что-то расслышать через тонкое покрытие, которое, похоже и не давало высохнуть мужчине окончательно.

— Что?

Папа что-то резко сказал за спиной, кажется, велел не подходить так близко. Я не слушала.

Потому что в следующую секунду мужчина снова заговорил.

Хрипло. Через силу. Но уже понятнее.

— Ключ... вернулся...

У меня по спине словно ледяной водой плеснули.

— Кто? — спросила я очень тихо.

Он моргнул, с трудом, будто веки весили слишком много.

— Не... давайте... им... открыть... нулевой...

Дыхание у него резко сбилось. Датчики на корпусе запищали быстрее.

Ко мне тут же шагнули с двух сторон, но я выставила руку.

— Не трогайте.

Сама не знаю, почему сказала именно так. Может, потому что в этот момент я вдруг отчетливо поняла: если его сейчас начнут тормошить, колоть, давить вопросами, он просто уйдет обратно туда, где был. Слишком глубоко. Слишком далеко.

— Илья, — произнесла я, не зная, слышит ли он меня вообще. — Кто “они”?

На мгновение мне показалось, что он меня не понял. Или не услышал. Но потом взгляд опять сфокусировался.

— Не... Илья...

Я нахмурилась.

— Что?

Губы дрогнули в чем-то очень похожем на горькую усмешку.

— Здесь... не Илья...

У меня внутри все похолодело еще сильнее. Ну конечно. Разумеется. Почему бы и нет?

Папа подошел ближе.

— Что это значит?

Мужчина перевел взгляд на него и, кажется, узнал. Не как знакомого. Как функцию. Как часть той реальности, которую помнил слишком плохо и слишком выборочно.

— Поздно... — выдохнул он. — Вас... уже... нашли...

Приборы снова запищали.

Один из сотрудников резко сказал что-то про давление и показания. Я почти не слышала.

Потому что фраза “вас уже нашли” совершенно мне не понравилась. Вообще. Ни одним местом.

— Кто нашел? — быстро спросил отец. — Кто?

Мужчина смотрел уже не на него.

На меня.

И в этом взгляде вдруг мелькнуло что-то очень ясное. Почти живое. Почти страшное.

— Если... она... здесь... значит... он... тоже...

— Кто? — теперь уже я не выдержала. — Кто “он”?

Мужчина открыл рот.

Секунда.

Другая.

Я успела подумать, что сейчас он скажет имя.

Любое.

Нужное.

Страшное.

Но он вдруг дернулся всем телом, будто через него пропустили ток. Приборы заорали громче. Люди вокруг метнулись к блоку, кто-то оттеснил меня в сторону, отец резко выругался, Денис схватил за локоть и оттащил, чтобы я не полезла обратно.

— Назад!

— Пусти! — рявкнула я.

— Назад, Лиза!

Я вывернулась.

Почти.

Но в этот момент мужчина снова заговорил. Уже не хрипом — почти криком. Только крик этот был сломанным, рваным, как плохая запись.

— Архив!.. не... дайте... открыть архив!.. фильтры... сняли... не им... не—

И все оборвалось.

Резко.

До звона в ушах.

Приборы продолжали орать.

Один из врачей — я только теперь поняла, что здесь был врач — проверял что-то, быстро, коротко, без паники. Люди шевелились вокруг, а я стояла, как прибитая, и смотрела на лицо в стеклянной коробке.

Глаза у мужчины снова были открыты.

Но теперь — пустые.

Как в начале.

Будто то, что минуту назад вынырнуло к нам из глубины, опять ушло.

Склад вдруг показался мне ледяным.

Я медленно вдохнула.

Выдохнула.

И только после этого поняла, что у меня дрожат руки.

— Он жив? — спросила я.

— Да, — коротко ответил врач. — Состояние нестабильное, но жив.

Жив.

Ну надо же.

Прекрасно.

Живой мертвец, который не Илья, знает про архив, про снятые фильтры и про то, что нас уже нашли. Он знает, а мы — нет.

Просто чудесный вечер. Точнее, кажется уже ночь. Чувство времени сбилось окончательно.

Отец подошел ко мне вплотную.

— Ты поняла, о чем он?

Я посмотрела на него.

Очень хотелось сказать “конечно, нет, что ты, я же просто школьница, которая иногда бегает между мирами”. Но сил на сарказм вдруг не осталось.

— Не до конца, — честно ответила я. — Но одно я поняла точно.

— Что?

Я перевела взгляд на блок. На старое железо. На открытые глаза человека, который, возможно, уже давно не был собой.

И тихо произнесла:

— Это не случайный сбой, пап. Похоже нас действительно ищут. И еще кто-то влез в Игру гораздо глубже, чем мы думали. Кто-то дергал за ниточки очень долго и продолжает делать это сейчас.

Он мрачно кивнул.

— Я уже это понял.

— Нет, — покачала я головой. — Ты не понял.

Я сама не заметила, как шагнула обратно к блоку. Уже осторожнее. Уже не надеясь, что мужчина снова заговорит.

Просто потому что меня тянуло.

Странно. Очень.

Я посмотрела на его руку. На сухие пальцы, лежащие поверх ремней фиксации. На ногтях — синеватый оттенок. На запястье — след от старого браслета или датчика. И вдруг внутри меня что-то дрогнуло. Словно я смотрела не на человека, а на дверь. Очень плохую, очень ненадежную, почти развалившуюся дверь, за которой все еще кто-то есть.

И если открыть ее неправильно — будет хуже.

А если правильно…

Я резко обернулась к отцу.

— Мне нужен ноутбук.

— Что? Опять?

— Ноутбук. Любой. Сейчас.

Он моргнул, но спорить больше не стал.

Через полминуты мне уже подтащили чей-то рабочий. Я поставила его на стол и открыла.

Пальцы дрожали.

Не от страха даже. От спешки. От ощущения, что я уже почти вижу связку, но она все еще ускользает.

— Лиза, что ты делаешь? — тихо спросил отец.

— Пытаюсь понять, где он привязан.

— Кто?

— Не он, — я мотнула головой в сторону блока. — Игровой узел. Что его здесь держит и как.

— Ты же сказала, что не разбираешься в этом технически.

— А я и не разбираюсь. Я чувствую что могу это сделать. Или хотя бы попытаться. — и я сделала единственное, что умела в реальности — спасибо поисковику в интернете, — открыла программный