Игра 2. Дмитрий - Tina Jay Rayder

Не хватит. Организм никто не спрашивал.

— Ладно, — сказала я, откидываясь ладонями назад. — Давай так. Один ребенок у нас здесь. Двое остались.

— Один, возможно, уже спит.

— Не говори это таким тоном.

— А каким мне говорить? — резко спросил он. — Ласковым? У нас не сказка, Лиз.

Я посмотрела на него. Долго. Потом тихо ответила, опустив взгляд на собственные руки:

— Я знаю. Просто если ты скажешь это слишком спокойно, я тебя возненавижу. Не говори так, будто тебе плевать.

Он дернул уголком губ.

— Поздно. Ты и так меня не любишь.

— Не обольщайся. Ты слишком мне нужен сейчас, чтобы я позволяла себе такую роскошь, как ненавидеть тебя. Хотя Гонки я тебе еще припомню.

Он покачал головой.

И это тоже было хорошо. Нормально. Пока мы цепляемся друг к другу словами, все еще можно не сойти с ума.

— Что у тебя в реальности? — спросил он через паузу.

— Отец скоро поедет на точку, которую нашли его люди. Это какой-то серверный узел Игры, или что-то вроде того. Он связан со всем этим. У него люди, машины, связи, подозрительно хорошая осведомленность и, видимо, очень длинная история вранья, которую я ему еще припомню. — Я прикрыла глаза на миг. — Мы договорились сверяться. Я увеличила разрыв между Игрой и реальностью, но времени мало. Я обещала вернуться быстро.

— Значит, вернешься.

Я открыла глаза.

— И оставлю здесь двоих детей?

— Нет. — Он смотрел на карту, которой снова оживил стол одним движением руки. Надо же. Значит, кое-какой доступ у него все же остался. — Ты вернешься туда, узнаешь все, что можно, и дашь мне реальную привязку, чтобы можно было хотя бы от чего-то отталкиваться. А я за это время поищу, как попасть к двум оставшимся детям с минимальными потерями.

— То есть ты предлагаешь мне не геройствовать, а работать в команде?

— Ужасная идея, правда? Особенно для нас с тобой.

— Отвратительная. Но, к сожалению, разумная.

Он кивнул на карту.

Точки все еще пульсировали. Одна — ярко. Другая — почти на издыхании.

— Если мы сейчас снова полезем в Мнемозину вслепую, нас там раздерет на куски воспоминаниями. Тебя — твоими, меня — моими. И никакие дети от этого не спасутся. И Джей от этого не вернется. А если найдем связку с событиями реальности, поймем, откуда идет привязка. Кто тянет. Или что.

Я медленно кивнула.

Да.

Черт возьми, опять да.

Я ненавижу, когда он прав.

И, пожалуй, еще сильнее ненавижу, что в этом новом мире его правота больше не выглядит как высокомерие. Скорее как опыт, за который дорого заплатили когда-то. Понимание опаснее сочувствия, так и подружиться недолго. Ага, с тем, кто устраивал в Игре геноцид. Отличная идея, просто прекрасная.

— Хорошо, — сказала я. — Тогда я возвращаюсь.

Он поднял голову.

— И?

— Я сокращу разрыв течения времени так, что здесь оно будет идти в два раза быстрее, чем в реальности. Это даст тебе возможность немного отдохнуть и поискать информацию. И если вдруг через два часа меня здесь не будет, ты не лезешь туда сам.

— Это еще почему?

— Потому что я так сказала.

— Великолепный аргумент.

— Нормальный аргумент. Потому что в Мнемозине тебя уже зацепило. Я видела это. А без тебя я, увы, со всеми делами не справлюсь.

Он замер.

Совсем чуть-чуть.

Но этого хватило.

— Ты ничего не видела.

— Да ладно? — Я спрыгнула со стола и подошла ближе. — У тебя лицо было такое, будто тебе лично сердце в руки сунули и сказали “на, держи, да не урони”. Так что не ври.

Он смотрел на меня молча.

Долго.

Потом очень тихо произнес:

— И что? Будешь теперь меня жалеть?

Я не ожидала этого тона. Совсем. Не злого. Не ехидного. Почти... уязвленного.

И вот тут надо было бы ответить аккуратнее. Мудрее. Красивее. Но я — это я, так что сказала как есть:

— Нет. Я просто не хочу вытаскивать еще и тебя, если ты полезешь туда один. У меня тупо сил нет.

Он моргнул. Потом усмехнулся. Криво. Почти зло.

— Звучит обидно.

— Зато честно.

— С этим у тебя всегда было прекрасно.

— Врешь. У меня с этим всегда было просто катастрофично. Сам знаешь, у кого научилась.

— Да, — неожиданно согласился он. — Поэтому и прекрасно.

Господи. Иногда я вообще не понимаю, кто из нас двоих раздражает меня сильнее. Я выдохнула и отступила.

— Ладно. Жди. Я быстро.

— Возвращайся, — сказал он.

Не “иди”.

Не “давай”.

Не “не задерживайся”.

И от этих простых слов мне вдруг стало так странно внутри, что пришлось очень быстро отвернуться, пока он не заметил.

Да что ж такое-то.

Я закрыла глаза и потянулась к реальности.

На этот раз переход дался тяжелее. Словно между двумя мирами что-то успело налипнуть на меня — школьный коридор, чужой страх, голос за спиной, взгляд Дмитрия, карта с точками. Все это цеплялось, не хотело отпускать, и только когда я уже почти разозлилась по-настоящему, мир наконец-то провалился вниз.

Я открыла глаза в своей комнате.

Темно.

Ночник на столе.

Телефон мигает.

За дверью слышны голоса.

Реальность.

Я села так резко, что закружилась голова.

И почти сразу дверь распахнулась.

Отец вошел первым. За ним — Денис. У обоих лица были такие, что хороших новостей можно было уже не ждать.

— Что? — спросила я раньше, чем они успели заговорить.

Папа посмотрел на меня. Тяжелым таким взглядом.

И сказал:

— Ты проспала немного дольше пятнадцати минут и я не стал тебя будить. По адресам детей уже не было, родители в ужасе, ведь те не пришли домой со школы. Стали искать почти наугад, где детвора могла шариться. Их пути пересекались в одном и том же месте. Уж не знаю как, но все трое побывали на старом складе. Там мы нашли активный Игровой блок из тех, что я когда-то видел. Очень старый. И одного человека внутри.

У меня внутри все обмерло.

— Ребенка?

— Нет.

Он сделал паузу.

И в эту паузу я уже успела представить десяток вариантов. От ужасных до совсем ужасных.

Потом отец договорил:

— Это взрослый мужчина. И он жив. Судя по документам... он числится мертвым уже одиннадцать лет.

Вот так.

Игра снова решила, что нам слишком просто живется.

Глава 20. Мужчина с пустыми глазами

Папа стоял в дверях моей комнаты, усталый, напряженный, какой-то резко постаревший, а я смотрела на него и не могла понять, чего мне хочется больше —