Семиградье. Летопись 2. Травы на Пепле - Егор Александрович Данилов

Слаба. Все еще слаба. Не может обернуться. Не может встретить противника с мечом в руке. Показать миру истинную сущность и силу.

Но что это? Что за дивное пение? Неужели?..

Сестра. Прекрасная дева с чарующим голосом. Сколько лет не видела ее? Может быть, целую вечность? А это кто? Неужели ее Возлюбленный? Интересен, но не более. Совсем не похож на могучего воина, которым должен быть Хранитель Башни.

Тряхнула головой. Сейчас это неважно. Отскочила с дороги очередного зверя. Пропустила животное. Сгруппировалась, чтобы сделать еще один прыжок. Услышала за спиной знакомый звон меча. Развернулась.

Нет! Нет! Нет! Остановить. Скорее остановить! Сестра и ее Хранитель не могут быть врагами!

***

Сабля со свистом рассекла воздух. Цзиньлун сделал короткий шаг в сторону. Тяжелый зверь уже несся дальше, но за ним мчались другие. Уворачиваясь, мечник рубанул под колено очередному пустынному животному, чтобы то не налетело на Дэмина. Зверь споткнулся и грузно рухнул на землю. Из седла кубарем полетел альмаут с огромной стальной Перчаткой на правой руке. Она выглядела так неестественно громоздко, что Цзиньлун успел удивиться.

Альмаут вскочил на ноги, угрожающе и совершенно без усилия поднимая Перчатку. Цзиньлун машинально выставил перед собой меч. Молниеносный выпад заставил его снова отскочить в сторону. Меч налился тяжестью, сообщая, что в нем проснулся демон.

«Это будет весело», – раздался в голове у Цзиньлуна хриплый голос Джаохуа.

Клинок проскрежетал по Перчатке, разбрасывая по траве яркие колючие искры. Где-то под ногами залаяла Лули. Мечник опять увернулся и нанес новый удар. Перчатка мгновенно взметнулась навстречу, защищая своего владельца.

Краем глаз Цзиньлун заметил еще одного всадника, двигавшегося прямо на него. Стараясь прикрыть Дэмина, мечник сместился в сторону, уворачиваясь от стремительных ударов Перчатки. Приближавшийся всадник ловко соскочил на землю. Это была женщина.

– Амаль, остановись! – громко сказала она нараспев. – Вы не враги друг другу.

К женщине подскочила Лули и закрутилась у нее под ногами, словно увидела старую знакомую. Альмаут сделал шаг назад. Цзиньлун опустил меч.

***

Убрали оружие. Прервали танец смерти. Сестра сделала что должно. Ее голос всегда имел удивительное воздействие. Даже на нее.

У каждого Хранителя свои силы. Одна из сил сестры – успокаивать разум. Выравнивать сердцебиение. Приводить в порядок чувства. Во всем белом свете нет никого, кто мог бы справиться с этим лучшее. Но это игрушки. Настоящая мощь рождается, когда Страж соединяется с Хранителем. Возлюбленный сестры близок к этому, но все еще отвергает свою Судьбу. Что же мешает ему принять любовь Стража?

Оглянулась по сторонам. Подъехали несколько хайманов с воинами Пустыни на спинах. Напряженно смотрели на Возлюбленного, готовые в любое мгновение поднять оружие.

***

– Они не враги тебе, Амаль, – громко сказала женщина, и Цзиньлун почувствовал, что звуки битвы отступают, становятся неважными. Все, что сейчас требовало внимания, – ее слова.

Альмаут с Перчаткой сделал еще пару шагов назад.

– Нам надо убираться, авал, – раздался низкий голос. Он принадлежал гиганту, уверенно сидевшему в седле пустынного зверя.

Клинок в руке мечника напряженно завибрировал, словно ожидая новой крови, но Лули вела себя совершенно спокойно.

– Ты сильный воин, кайанец, – продолжая отступать, проговорил альмаут с Перчаткой. – Хотел бы я расспросить тебя получше, но у нас нет времени.

– Расспросить? С чего ты решил, что я стал бы тебе отвечать? – оскалился Цзиньлун, легко поигрывая мечом. – Впрочем, и меня ждут другие дела. Если вы не планируете нападать на тот замечательный во всех смыслах лагерь… – Мечник кивнул за спину, – то вы мне не враги.

Цзиньлун отсалютовал напряженно смотревшим на него альмаутам и как ни в чем не бывало сделал шаг в сторону.

– Прошу вас, можете ехать, – сказал он, совершенно довольный своей обходительностью.

***

Обошлось. Хранителям нельзя сражаться друг с другом. Как и Стражам. Порядок вещей суров, но он обеспечивает стабильность.

Возлюбленный самоуверен. Понимает ли, с кем сейчас встретился? Почувствовал ли, что перед ним не обычные люди?

Залаяла. Опасность еще не отступила. Им нельзя расслабляться. Битва все еще гремит неподалеку. Либеры режут друг друга, как самые заклятые враги. Ржут лошади. Звенит оружие. Раздаются короткие команды. Деканы все же атаковали лагерь. Уверены в победе.

Но что это? Что за шум там раздается?

***

Цзиньлун задумчиво смотрел вслед уезжающим всадникам. Он что-то почувствовал, но никак не мог разобраться что. Какую-то внезапную симпатию к этому альмауту и его подруге. Похожее чувство он испытал под Патерой к детям, которых спас на поле битвы. И сейчас, когда ощутил это снова, его охватила внутренняя неловкость, свербение в груди, заставлявшее думать, что он не задал какой-то важный вопрос. Но какой? И кому?

Лай Лули вывел его из задумчивости. Битва продолжалась, а значит, время для размышлений еще не пришло. Лагерь был в опасности, а вместе с ним и Сяомин с Веньяном. Ряды прикрывавших его легионеров дрогнули под натиском деканов, прогнулись и затрещали, давая конным воинам прорваться к шатрам и повозкам. Расположенные на фланге центурии смещались к центру, чтобы отбить нападение, и от этого движения в рядах солдат тут и там возникали разрывы. В одну из брешей неслись альмауты, с которыми его столкнула битва. Носитель Перчатки обернулся, и Цзиньлун поймал на себе его цепкий взгляд. Альмаут махнул рукой. Свет Гао и Сяо отразился на холодном металле.

Дэмин, замерев, стоял рядом. Его руки заметно тряслись, а в глазах застыли слезы.

– Зачем?.. Зачем это все происходит? – лепетал он дрожащим голосом. – Цзиньлун, зачем мы здесь? Эта… кровь… Она везде. Она преследует нас…

– Дэмин, очнись! – Цзиньлун затряс чиновника за рукав. – Нам надо в лагерь! Там Сяомин!

– Сяомин? – Лицо Дэмина приобрело сосредоточенный вид. – Вот я балда! Быстрее, Цзиньлун, быстрее!

Чиновник засуетился, оглядываясь и пытаясь понять, куда теперь двигаться, чтобы оказаться в лагере. Когда кому-то угрожала опасность, он, как всегда, забывал о собственном страхе. Цзиньлун усмехнулся и хотел было пойти кратчайшим путем, но где-то за спиной раздались тревожные звуки рогов.

***

Что это? Кого еще встретят сегодня на этом поле? Прислушалась. В общем хаосе сложно понять. Рога доносятся со стороны жезла. Значит ли это?..

Напряглась, полностью отдавшись слуху и обонянию. Большие либерские лошади пахли рожью. Пустынные хайманы оставили после себя шлейф из тамариска, саксаула и солянки. Но к этим запахам примешался едва уловимый дух