Семиградье. Летопись 2. Травы на Пепле - Егор Александрович Данилов

Должна была вспомнить, но не могла.

***

Если найти ручей и утром умыться холодной водой – весь день будешь чувствовать свежесть. Цзиньлун знал это наверняка и всякий раз радовался, когда легионеры разбивали лагерь недалеко от воды. Вот и сейчас он, проснувшись, первым делом пошел в заросли кустарника, с двух сторон обступившего тихий поток, вдоль которого они двигались вторые сутки.

Верная Лули бежала следом, заглядывала в глаза и словно ждала от него чего-то.

– Радуешься утру, а, Лули? – спросил мечник.

Лиса не ответила, лишь потерлась о ногу, мол, сам догадайся. Догадываться не было никакого желания, но вот ответить лаской на ласку – почему бы и нет.

– Смотри, как красиво сегодня, – сказал Цзиньлун, запуская руку в мягкую шерсть.

Вокруг и правда было удивительно. Гао и Сяо отбрасывали длинные косые лучи, стрелами пробивавшие нефритовую листву. Ровная гладь воды переливалась многоцветьем утренних красок. Прямо над головой дышала селадоновыми и охристыми клубами переменчивая Завеса. Благодать, да и только!

Мечник отстранился от лисы и прикоснулся к поверхности ручья. Маленькая водомерка, занятая до того своими делами и потревоженная его действиями, бросилась в сторону. Цзиньлун зачерпнул воды и с удовольствием освежил лицо. Сделав так несколько раз и почувствовав прилив сил, он уселся прямо на траву, наблюдая за тем, как Лули деликатно пьет из ручья. Утолив жажду, лиса обернулась.

На кончиках ее усов сверкали мелкие капли, рыжая шерсть лоснилась на ушах, а ярко-оранжевые глаза показались мечнику настолько глубокими, что он внезапно для себя провалился в них, совершенно потеряв ощущение реальности. Все вокруг поплыло и только узкие полоски зрачков стали единственным неизменным элементом в хороводе неясных образов на краю зрения. Цзиньлун попробовал было пошевелиться, стряхнуть внезапное наваждение, но почувствовал, что не может. С удивлением он обнаружил: в этом состоянии полной беспомощности есть что-то приятное. Его тело охватило тепло, становившееся тем сильнее, чем дольше он смотрел в глаза.

Внезапно из туманных образов стали проступать очертания девушки. Она была прекрасна. Длинные ярко-рыжие волосы струились вдоль плеч, полные алые губы были слегка приоткрыты, а на шее висела бронзовая цепочка со странным прямоугольным кулоном, испещренным узором неизвестных ему иероглифов. В остальном она была абсолютно нага, но совершенно этого не стеснялась.

– Лули? – выдавил мечник.

Она поднесла палец к губам, призывая к молчанию, и придвинулась ближе. От нее пахло жасмином, и от этого запаха у Цзиньлуна закружилась голова, а жар в теле стал нестерпимым. Он протянул руку, боясь, что девушка растает, как тает всякое наваждение, но ее кожа оказалась реальной. Теплой, гладкой и почти совершенной.

Его верная подруга оказалась прекрасна, как рассвет над рекой Дахэ. Кажется, он вовсе не удивился, увидев ее в человеческом облике, словно давно уже знал, что рано или поздно это произойдет. Но вот то, какой оказалась, привело его в полное смятение. Никогда прежде он не видел девушки такой красоты. А ведь она все время находилась рядом. Делила с ним холодные ночи и голодные дни, готова была следовать хоть на край света, ревновала…

Он вспомнил вечер в Сангъяне, когда увлекся Сяомин и бедная Лули была вынуждена пойти на крайние меры, чтобы переключить его внимание. Что испытывала она тогда, зная, кем в действительности является?

– Лули… – снова выдохнул Цзиньлун, и в глазах у него все поплыло.

***

Почему? Почему все прервалось? Была так близко. Показалась Возлюбленному в первый раз. Неужели снова подумал об этой женщине?

Все время все портила. Даже находясь далеко. Даже когда связь уже установилась и должна была привести к тому, к чему всегда приводила связь. Чтобы усилиться и дать ей свободу. Ту настоящую свободу, по которой она так истосковалась.

Подошла к воде. Взглянула на собственное отражение. Дух ручья мелькнул на краю зрения, словно насмехаясь над неудачей.

Стоп… Чей это запах?

***

Цзиньлун открыл глаза. Ветви кустарника решеткой перекрывали сизую Завесу. В ушах слегка звенело. Рядом тявкнула Лули. Мечник подскочил, поправляя одежду. Лиса сидела у кромки воды, вытянув морду в сторону Светил и скаля острые зубы. Пытаясь прийти в себя, Цзиньлун выдохнул:

– Стало быть… все это правда?

Он чувствовал смущение и совершенно не знал, как себя вести. Пробовал заглянуть Лули в глаза, но та отводила взгляд.

– Я обидел тебя?.. Сделал что-то не так?.. Молчишь?..

Лиса приблизилась и потерлась о ногу. Мечник прижал ее к себе, вкладывая в это движение всю нежность, которая переполняла его до краев. Она лизнула его в щеку, а он заметил в уголках ее глаз слезы.

– Как же это возможно, милая Лули? Столько лет мы вместе. И столько лет я не знал о тебе почти ничего. А ведь ты очень красивая, когда…

Цзиньлун замолчал, потому что не мог найти слов. Она опять лизнула его и завиляла хвостом. Мечник улыбнулся и снова крепко прижал ее к себе.

Со стороны лагеря послышались шаги и на берег выскочила Сяомин.

– Ох, ты здесь. Решила немножко пройтись перед дорогой. Что-то случилось?

Сяомин пристально посмотрела на Цзиньлуна.

– Нет, – быстро ответил тот, чувствуя, как щеки наливаются краской.

– А по тебе не скажешь… Но ладно, не хочешь – не говори.

– Да и сказать-то нечего…

Сяомин кивнула, бросила короткий взгляд на Лули и пошла дальше вдоль воды и зарослей кустарника. Лиса тявкнула, привлекая внимание мечника. Ее глаза смотрели с неодобрением, словно говорили: «Зачем ты врешь? Все равно все узнают».

***

Почему боится? Стесняется. Недоговаривает. Их любовь так же естественна, как сама природа. Им предначертано быть вместе. Теперь от этого не уйти.

Еще немного, и не нужны будут даже уловки. Сможет по своему желанию принимать любую из форм. И тогда… Тогда оба они обретут силу. Ту, что заложена в их единстве. Возлюбленный еще не знает об этой силе. Но она хорошо помнит, как это. И ждет.

Дух ручья опять мелькнул перед глазами. Повела хвостом. Вскочила. Оскалилась. Скоро Возлюбленный поймет. Тогда перестанет боятся. Не будет вести себя как ребенок. Даст ей все, чего она так хочет. Что тогда скажет этот дух?

***

Стены Скутума выросли перед ними неожиданно. Башню Щита они видели на горизонте уже несколько дней, но город возник словно из ниоткуда. Цзиньлун ожидал встретить множество беженцев и бесконечные вереницы повозок, стремившихся спрятаться за бастионами столицы, но местность вокруг словно вымерла. Лишь где-то вдалеке, со стороны жезла,