Семиградье. Летопись 2. Травы на Пепле - Егор Александрович Данилов

– Легион Железного Аиста? – спросил мечник Гнея Пинария.

– Он, – ответил тот. – Здесь решится судьба Семиградья. Пока Кайан занят Кадуцием, гуддары – Патерой, виджайцы и цтеки держаться в стороне, мы можем одним решительным усилием переломить ход войны.

– А альмауты?

– Надеюсь, нам повезет и воины Пустыни не поспеют помочь своим союзникам.

На этих словах под ногами Цзиньлуна несколько раз пролаяла Лули. Мечник насторожился, пытаясь понять, что происходит. Позади, в отдалении, суетились легионеры Кастора Пинария: раздавались команды, звенело оружие и доспехи. Слева сверкала в лучах Гао и Сяо гладь большого озера. Впереди, перед городом, раскинулось совершенно пустынное поле, и только низкая зеленая трава едва заметно трепетала на ветру. За полем возвышались величественные стены Скутума и огромный темнеющий монолит Башни Щита, вершину которой скрывала мрачная Завеса.

Цзиньлун некоторое время прислушивался и приглядывался, но причину беспокойства лисы понять так и не смог.

***

Тревожное ожидание беды накрыло с головой. Что-то просыпалось. Древнее и могучее. Враждебное. Неудержимое. Что-то, с чем раньше была знакома. Но чего не видела очень давно.

Или…

Подскочила с места. Залаяла. Шерсть на спине встала дыбом. Вспомнила. Так, словно было вчера. Возлюбленный лежит посреди груды тел. В небе собираются вороны и стервятники. А она бессильна что-либо изменить. Аврелий. Вот кто во всем виноват. Человек, подчинивший своей воле то, что никогда не должно было стать ему доступно.

Тряхнула головой. Поджала хвост. С тоской посмотрела на легионеров.

***

К Третьему Обороту два легиона слились в единое войско, взяв Скутум в полукольцо окружения. Объединенный лагерь расположили на левом фланге, прижав его вплотную к озеру и тем самым обезопасив от нападения со стороны воды.

Через несколько дней первые осадные механизмы уже стояли напротив ворот столицы, ведущих в сторону чаши. Цзиньлун с удивлением наблюдал за работой либерских инженеров. Они создавали невероятные машины, каждая из которых была способна отправить на сотню чжан огромный камень весом в пятьдесят и более цзинь. Когда первый такой камень устремился ввысь и на излете врезался в стены Скутума, у мечника замерло сердце. Казалось, что это было невероятно, но он видел произошедшее своими глазами. Стоявший рядом Дэмин охнул и проговорил:

– Цзиньлун, ты видел это? Вот уж не думал, что все, что говорят о либерских машинах, чистая правда…

– С либерами вообще мало кто может сравниться в военном искусстве. Только представь, если бы легионеры и деканы были заодно?

– Именно поэтому Семиградье оставалось нерушимо так много веков. Армия Кайана сильна, но либеры все же гораздо сильнее. Сегодня все меняется, и вряд ли кто-то знает, в каком мире мы проснемся завтра. Но причина не только в Башнях… Иногда мне кажется, что все происходящее – часть какого-то плана.

– Плана? О чем ты?

Мечник пристально посмотрел на Дэмина. Тот стоял, положив руки на большой живот и задумчиво оглядывая высокие стены столицы.

– Я не знаю, Цзиньлун, – проговорил чиновник спустя некоторое время. – Слишком многое происходит одновременно. Слишком много случайностей, которые складываются в систему. Если подбросить горсть монет, они никогда сами не выстроятся в стопки. Понимаешь, о чем я? В порядке всегда есть воля Неба.

– Ты думаешь, что Гао и Сяо отвлеклись от своей борьбы и вновь взглянули на дела людей?

– Как знать, Цзиньлун, как знать. Перед дождем ветер всегда приходит первым…

Мечник задумался. Над полем перед Скутумом и правда поднялся ветер. Его резкие холодные порывы били Цзиньлуну в лицо, не предвещая ничего хорошего. В ногах сидела Лули. Светила игрались на шкуре отсветами кобальта и куркумы. С одного из бастионов городской стены прозвучали протяжные звуки рога, ворота распахнулись, и из них потекла темная масса всадников. С каждым мгновением всадники набирали скорость, выстроившись в клин и устремившись к военным машинам легионеров.

Дэмин охнул, Цзиньлун достал меч, а Лули протяжно завыла.

***

Топот коней, звон оружия, крики и стоны раненых. Осадные машины, обагренные кровью тех, кто их строил. Конница легионов, в отчаянии пытающаяся контратаковать. Пурпурные сутаны ораторов за черными доспехами деканов.

Туда. Быстрее. Видит ли Возлюбленный? Понимает ли, что должен быть там? Бросит ли брата этой женщины, чтобы переломить ход битвы?

Пробежав вперед, обернулась. Скорее. Скорее за мной. Ну же!

Отступает. Не может его оставить. Глупо. Глупо. Глупо!

***

Цзиньлун бежал в сторону лагеря. Позади громко пыхтел Дэмин. Впереди раздавались короткие команды легионеров, выстраивающихся в ровные прямоугольники, чтобы встретить атаку деканов. Целью культистов были осадные машины, но они могли продолжить наступление и начать прорываться в лагерь, ударить в самое сердце войска Кастора Пинария. Похоже, тот оказался слишком беспечен, не думал, что культисты рискнут атаковать два полных легиона в открытом поле.

Цзиньлун обернулся. Несколько осадных машин уже горели. Около других отчаянно боролись за жизнь воины Кастора Пинария. У них не было шансов. Все они погибнут сегодня. Мечник замер, сжимая кулаки. Легионеры были союзниками Кайана, а он бежал с поля боя как трус, оставляя других отдавать жизни за общее дело. Но с ним был Дэмин, а где-то там, в лагере, его сестра, возможно, нуждалась в защите. Цзиньлун вспомнил ублюдка, сорвавшего с нее одежду, прекрасную обнаженную грудь и дикий испуг в глазах. Сейчас он никак не мог оставить Сяомин одну.

– Быстрее! – выкрикнул мечник, дожидаясь пока Дэмин, спотыкаясь, его нагонит. – Мы должны вернуться в лагерь как можно скорее.

Чиновник ускорился, но, неловко подвернув ногу, упал на землю. Цзиньлун подскочил к нему и резко поднял на ноги.

– Идти можешь? – спросил он.

– Да, к-кажется, я в порядке.

Мечник потянул его за собой, краем глаза замечая, что деканы продолжили атаку и теперь мчатся прямо на них. До позиций либеров оставалось всего ничего, но Дэмин двигался слишком медленно. Топот копыт раздавался все ближе. Цзиньлун развернулся, чтобы встретить противников, и охнул, увидев перед собой не боевых коней, а странных животных, которых прежде не встречал. Их ноги рыхлили землю огромными копытами, а на спинах сидели воины, облаченные в балахоны и размахивавшие длинными саблями. Лица их закрывали синие повязки, и мечник успел подумать, что знает, кто они.

Альмауты. Союзники Культов из-за Факса. Грозные воины Пустыни, сабли которых давно уже не сталкивались с либерскими и кайанскими клинками.

***

Много лет не видела хайманов. Так давно, что успела позабыть их вонь. Пустынники редко покидали оазисы. Но сейчас… Сейчас весь мир приходил в движение.