Дочь медведя, или Предсказанная перевёртышу - Оксана Чекменёва

Раздался слаженный стон разочарования. Наверное, еще никогда студенты так не расстраивались от того, что урок закончился.

– Куда теперь? – поинтересовался Аласур у Томаса. – Где этот полигон?

– С полигоном немного странно, – ответил Томас, складывая в сумку тетрадь и ручку, которые так ему и не пригодились, впрочем, никому из нас тоже. Как можно что-то записывать, когда глаз от экрана отвести невозможно? – Они имеют номера или названия, а у нас – просто «полигон». Может, выйти на улицу и ждать, что нас там увидит и подберет наш преподаватель?

– Это лишнее. – В класс зашел высоченный, словно орк или перевертыш, мужчина в белом, удивительно похожий на только что покинувшую помещение Рэнди. Их сходство было даже больше, чем между перевертышами, только волосы у вновь пришедшего были рыжими, и они крупными кольцами рассыпались по плечам, а Рэнди свои, каштановые и слегка вьющиеся, убрала сегодня в аккуратный хвост. – Риони, Аласур и Иветтомассор? – уточнил он, глядя на нашу дружную троицу, в отличие от остальных студентов, никуда не спешащую.

Мы дружно кивнули. Мужчина подошел к нашим столам, внимательно окинул нас взглядом и широко улыбнулся:

– Какая лапочка! Пойдешь к дядюшке Дэну на ручки? – обратился он к ласке, не успевшей, как Клещ и Моня, спрыгнуть на пол.

– Как вы узнали мое настоящее имя? – удивилась она.

– А тебя так зовут? Угадал, значит. – И мужчина протянул раскрытую ладонь, на которую моя питомица забралась, завороженно глядя на него. – Я страсть, как таких вот крошек люблю.

А я удивилась не меньше ласки – ее на самом деле зовут Лапочкой? Я ее знала восемнадцать лет, и она всегда была Лапкой. Для всех. Может, как Рэнди и Томас, просто не любила свое полное имя?

Или как я…

– Я тоже крошка. – Моня встал на задние лапы, зацепившись когтями за край стола, и сделал умильные глазки. – Не хотите и меня взять на ручки?

– А я большой! Взрослый! И сам ходить умею! – Клещ еще глубже спрятался под стол.

– А мне и здесь хорошо, – высказалась Ноппи из своего привычного убежища, куда успела забраться, как только урок закончился.

Пришедший расхохотался. Потом удивительно аккуратно поглаживая Лапку, улыбнулся Моне:

– Ну, точь-в-точь моя младшенькая. Мне кажется, ты уже совсем взрослый, и вполне дойдешь своими ножками. Я, собственно, за вами троими… точнее, выходит, за семерыми пришел. Буду вашим преподавателем по специальности, пойдемте, покажу, где сегодня пройдет наше занятие. Руководство до последнего не имело представления, куда и к кому вас пристроить, вот и нет в расписании точного места. Идемте.

И он отправился к выходу с моей лаской на руках. Конечно, я тут же отправилась следом, все остальные – тоже.

– Простите, эээ… дядюшка Дэн?.. – растерянно обратился к нашему, похоже, преподавателю магии, Аласур.

– По уставу академии, обращаться ко мне полагается «мастер Дэниел», – мужчина сверкнул зубами в улыбке, оглянувшись через плечо. – Слушаю тебя, студент Аласур.

– А как же вы будете учить нас магии, если?.. – голос кентавра сошел на нет, он явно не знал, как задать такой неловкий вопрос преподавателю.

– Если у вас этой магии нет? – Томасу, похоже, ничего не помешало спросить о том, что интересовало всех нас.

– Магии нет, зато есть дар, – пожал плечами мастер Дэниел, открывая дверь в какое-то помещение на шестом этаже, куда мы так и пришли за ним, словно утята за уткой. – Заходите, я вам все объясню.

Мы зашли в просторное, ярко освещенное помещение без окон. От стен и двери ощутимо фонило магией, наверное, защитной, я этого определить не могла, лишь само ее наличие. Ну, собственно, полигону и положено таким быть – безопасным для тех, кто находится снаружи.

И эта комната мне очень напомнила лавку старьевщика. На столах были буквально навалены вещи, разной степени изношенности, потертости, поломанности и разбитости, более крупные предметы, вроде мебели или садовых инструментов – это то, что я при беглом взгляде увидела, – громоздились в углу.

– Итак, почему вас буду учить магии именно я, тот, у кого магии, в вашем понимании, просто нет? – мастер Дэниел вышел на свободное пространство и встал лицом к нам, невольно выстроившимся в шеренгу, причем Лапка теперь сидела у него на плече. – Дело в том, что, во-первых, вас, интуитов, нет необходимости обучать привычным для остальных магов способом, это просто невозможно. У вас умение обращаться с магией – врожденное, и заставлять вас зубрить и пытаться применить формулы, без которых все остальные управлять магией просто не могут – только терять зря время и вас мучить.

– Тогда что же с нами делать? – растерянно пробормотал Аласур.

– С вами – ничего. С вашими способностями – дать им развиваться естественным путем. Вы будете учиться точности, ловкости, оттачивать свои умения, контролировать их, учитывая, что с возрастом ваша сила будет лишь расти. А я вам в этом помогу.

– Но почему именно вы? – не удержалась я.

– А больше некому, – мастер Дэниел широко развел руками. – Сейчас в Империи нет ни одного мага, который имел бы способность, схожую с вашей. В истории были случаи с такими же способностями, как у вас, студентка Риони, и у вас, студент Иветтомассор…

– А можно просто «Томас»?

– Можно, – кивнул преподаватель. – А о магии, вроде вашей, студент Аласур, нет упоминаний даже в древних хрониках. Конечно, то, что буду делать я – направлять и присматривать, чтобы вы и сами не убились, и никому другому не навредили, – мог бы сделать любой из преподавателей академии, но появляется другая проблема. Обучая новичков одной с ним магии, любой преподаватель ставит на себя и окружающих защиту от воздействий этой самой магии. Но, повторюсь, таких сейчас просто нет.

– А защитники? – напомнил Томас. – Они могут ставить щиты против любой магии и даже просто физического воздействия.

– Не против «любой магии», а лишь против той, противостоять которой их обучили, – уточнил мастер Дэниел.

– Вы сказали, что у вас есть дар, – вспомнила я. – В этом все дело?

– В точку! – вновь широко улыбнулся преподаватель, словно радуясь моей догадливости. – Это и есть «во-вторых». Я – зеркальщик.

Мы ахнули, во все глаза разглядывая существо из легенд. Точнее – мы все, кроме Аласура.

– А что это значит? – поинтересовался он у нас.

– Абсолютная защита от любой магии! – завороженно прошептала я. – Врожденная.

– И возможность на время забирать себе и зеркалить направленную во вред чужую магию, – подхватил Томас. – Любой нападающий получит своей же магией в обратку, сам будучи против нее в тот момент абсолютно беззащитным!

– Вот это да-а-а!.. – восхищенно протянул Аласур. –