Мой муж меня не заказывал - Лизирин

Дион не ответил на шутку. Он снова опустил взгляд на письмо, будто надеялся, что если прочитает его ещё раз, содержание чудесным образом станет менее раздражающим.

— Это приём в узком кругу, — произнёс он наконец. — Без большого двора, без шума, без публичной части. Несколько приближённых домов. Личный круг кронпринца.

Я выпрямилась.

— А вот это уже интереснее.

Он посмотрел на меня резко.

— Тебя это радует?

Я чуть приподняла бровь.

— А тебя, я так понимаю, нет.

— Меня, — сказал он очень ровно, — не радует внезапная личная заинтересованность кронпринца в моей жене.

Ну вот. Наконец-то он это произнёс.

Не «странно».

Не «неудобно».

Не «требует осторожности».

Нет. Именно так, как оно и сидело у него под кожей с бала: кронпринц, приглашение, моя персона и его совершенно очевидная, плохо перевариваемая неприязнь к самой конструкции этой ситуации.

Я чуть повернулась к нему, подбирая юбку под себя.

— Ты всерьёз считаешь, что этот приём устроен только ради того, чтобы Эйден ещё раз посмотрел на меня?

Он выдержал паузу. И это уже было ответом.

— Это слишком личное приглашение, — сказал он тихо. — И слишком быстрое.

— Знаешь, — отозвалась я, — это могло бы быть банальным приглашением в гости. Но я понимаю, что в вашем дворе любое человеческое движение немедленно объявляют политическим выпадом.

Его взгляд потемнел.

— В «нашем дворе», как ты выражаешься, случайностей почти не бывает.

— В таком случае, — сказала я, — предлагаю всем срочно расслабиться, потому что я тоже не планировала становиться частью чьей-то стратегической игры, а всё равно уже стою в центре.

Он сложил письмо. Медленно. Слишком аккуратно. Это было хуже любого резкого жеста.

— Мы не можем отказаться, — произнёс он.

— Я и не предлагала. Мне любопытно посмотреть, как выглядит узкий круг кронпринца, если уже широкий чуть не довёл тебя до нервного срыва.

На это он всё-таки посмотрел на меня так, что мне стало почти весело.

— Ты считаешь это смешным?

— Нет, — ответила я с полной искренностью. — Я считаю это подозрительно увлекательным.

Морр, всё это время лежавший с закрытыми глазами и изображавший безмятежность, лениво приоткрыл один глаз.

Я бы на месте Диона уже начал думать о завещании. Ты входишь во вкус.

Заткнись, ответила я мысленно.

С удовольствием. Но позже.

Подготовка к приёму, вопреки всем ожиданиям, действительно прошла быстро.

Во-первых, после бала мне уже не нужно было устраивать моральный поединок с гардеробом и его стремлением превратить меня в сияющий торт с социальными амбициями. Во-вторых, Нора теперь понимала мой вкус так быстро, будто всю жизнь только и ждала, когда госпожа перестанет требовать невозможного от ткани, камней и человечества в целом.

— Что-нибудь светлое, — сказала я, стоя перед открытым шкафом и проводя пальцами по ряду платьев. — Но не белое. Я не хочу выглядеть невинной, это будет слишком большой ложью сразу по нескольким направлениям.

Нора тихо улыбнулась.

— Тогда, может быть, вот это?

Она достала платье мягкого серебристо-серого оттенка, почти дымчатого, с лёгким отливом в лунный, без тяжёлой отделки, с тонкими линиями по лифу и очень чистым силуэтом. Оно не было вычурным, не кричало о статусе, но именно поэтому выглядело дороже половины того, что раньше любила Изель. Вещи такого рода не умоляли обратить на себя внимание. Они просто существовали с уверенностью, что внимание всё равно придёт.

— Да, — сказала я. — Вот это.

Украшения снова выбрали минимальные, но безошибочно аристократичные. Волосы Нора уложила проще, чем на бал, оставив несколько мягких прядей, и в итоге отражение в зеркале выглядело именно так, как мне хотелось: спокойно, сдержанно, уверенно, без попытки кого-то ослепить и без желания всем понравиться.

Морр наблюдал за этим с кровати, поджав под себя лапы и глядя на меня так, будто лично утверждал окончательный образ.

Что? — мысленно спросила я, заметив его взгляд.

Ничего. Просто думаю, что если ты продолжишь так выглядеть, мужское население этого мира либо начнёт совершать глупости, либо окончательно потеряет остатки внутренней дисциплины.

Не преувеличивай.

Я кот. Я специализируюсь на точных формулировках.

У лестницы Дион уже ждал.

И, честно говоря, в этот раз его взгляд был даже интереснее, чем на балу.

Не потому, что он снова удивился. Нет. Скорее потому, что теперь уже знал, чего от меня ожидать не стоит, а это делало каждую новую встречу чем-то вроде личного испытания для его выдержки.

Когда я спустилась к нему, он медленно скользнул взглядом по платью, по плечам, по лицу, остановился на мгновение на серьгах, потом снова вернулся к глазам и только после этого протянул мне руку.

— Ты сегодня опять решила не облегчать мне жизнь, — сказал он ровно.

Я вложила пальцы в его ладонь.

— Ты же сам сказал, что приём личный. Нельзя же явиться туда без должного уважения к чужим навязчивым фантазиям.

Он чуть сильнее сжал мои пальцы, помогая спуститься с последней ступени.

— Иногда мне кажется, что ты нарочно проверяешь, насколько далеко можешь зайти.

— А иногда мне кажется, что ты просто не привык, когда женщина рядом с тобой не старается тебе угодить.

В карете он сел напротив меня, но почти сразу, после короткой, слишком говорящей паузы, пересел ближе.

Не рядом вплотную, нет. Но достаточно близко, чтобы я это заметила. И чтобы он понимал, что я заметила.

— На приёме, — произнёс он, когда карета тронулась, — мы ведём себя как супруги.

Я чуть повернула голову.

— Знаешь, после прошлого бала это начинает звучать не как инструкция, а как угроза.

— Воспринимай как хочешь. Но я не собираюсь давать повода для лишних разговоров.

Я смотрела на него молча несколько секунд, потом всё-таки спросила:

— И что именно входит в этот прекрасный образ? Я улыбаюсь, не сбегаю, не танцую без разрешения и не смотрю на кронпринца так, будто случайно вспомнила что-то?

Его взгляд потемнел.

— Не провоцируй.

— Тогда не формулируй так, будто я твоя непослушная собственность, которую нужно красиво вывести в свет.

Он подался чуть ближе.

— А если мне хочется именно так это и сформулировать?

Я улыбнулась. Мягко. Слишком мягко для слов, которые собиралась сказать.

— Тогда тебе, милорд, стоит быть честнее хотя бы с собой. Потому что звучит это уже не как забота о репутации.

Пауза повисла