Падшая - Инна Владимировна Дворцова

— Он человек Приграничья, хозяюшка. Это больше, чем «хороший». Это значит надёжный. Как скала, о которую разбиваются волны. Как старый дуб, который не сломать буре. Он не будет говорить тебе красивых слов, как столичные франты. Но он прикроет спину в бою. И никогда не предаст. А теперь иди. Негоже хозяйке встречать важных гостей в пыли и сомнениях.

— И у него много врагов, — тихо добавила я.

— Много. И те, кто его любит, рискуют.

Я вздрогнула.

— Ты хочешь сказать…

— Я хочу сказать, что он не мальчишка из столицы. Если приедет — значит, дело серьёзное.

Я кивнула. Серьёзное.

Внезапно мне стало не до платья.

Если он предупреждает заранее, используя кречета, значит, дело касается не только нас.

Я пошла в баню. Баня действительно ещё держала тепло. Я опустилась на лавку, и горячий пар обнял меня, снимая усталость. Я закрыла глаза.

Горячая вода смыла усталость и пыль, а запах берёзового веника прочистил мысли. Вышла оттуда другим человеком. Спокойной, уверенной. Я графиня Полякова, хозяйка поместья "Чёрный ручей". И я приму гостя так, как подобает моему статусу.

Синее платье село идеально. Простая, но добротная шерсть, строгий крой. Я закрепила волосы гребнем. Посмотрела на себя в зеркало. Из него на меня смотрела не испуганная изгнанница, а молодая женщина. Уставшая, но не сломленная. Женщина, которая знала себе цену.

Сегодня вечером в моём доме будет гость. Важный гость. И я была готова. Не только как хозяйка поместья, которая может говорить с духами и сражаться с нечистью.

Но и как женщина, которая впервые за долгое время почувствовала себя желанной. И это пьянящее чувство было сильнее любого магического эликсира.

Когда я спустилась, дом был другим.

Варя убрала со стола бумаги, накрыла скатертью. Степан расставлял тарелки. В камине горел ровный огонь.

— Вот, — удовлетворённо сказала Варя. — Теперь можно принимать губернатора.

Я вышла на крыльцо.

Солнце клонилось к закату. Где-то вдали раздался стук копыт. Я стояла прямо, не пряча рук.

Сердце в ожидании билось быстрее. Предстоял разговор, после которого, возможно, всё изменится.

Я больше не боялась, но чувствовала, что-то надвигается. И дело будет не только в нас двоих.

В Приграничье редко посылают срочные письма просто так.

Глава 33

Солнце уже садилось, когда над лесом раздался звук рога — сигнал пограничной стражи. Моё сердце подпрыгнуло и забилось, как пойманная птица. Он приехал.

Я стояла у окна в синем шерстяном платье. Оно было простым, без кружев и оборок, но хорошо сидело и подчёркивало цвет глаз. Волосы я расчесала и закрепила серебряным гребнем. Просто, но достойно. По крайней мере, я на это надеялась.

Во двор въехал небольшой отряд. Впереди Михаил на своём вороном жеребце. Он спешился, бросил поводья солдату и направился к дому. Я сбежала вниз, стараясь, чтобы мой спуск по лестнице не выглядел как паническое бегство.

Я встретила его на крыльце.

— Добрый вечер, князь, — сказала я, делая лёгкий реверанс. — Рада видеть вас в добром здравии.

— Добрый вечер, графиня, — он склонил голову, и его серые глаза потеплели, когда он оглядел меня. — Вы прекрасно выглядите. Похоже, здешний воздух идёт вам на пользу.

— Это всё Варины отвары, — я покраснела, чувствуя себя неловко под его пристальным взглядом. — Прошу в дом. Ужин готов.

Мы ужинали в малой столовой. Я велела Варе накрыть именно здесь? комната была небольшой, уютной, с камином, в котором весело потрескивал огонь. На столе горели свечи, стояли полевые цветы в глиняной вазе. Я хотела, чтобы всё выглядело по-домашнему, а не как официальный приём.

Варя превзошла саму себя. На столе была запечённая репа с мёдом и травами, тушёная морковь, густая похлёбка из молодой свёклы, зелень, хлеб из новой муки. И особая гордость нашей дворовой Лукерьи, салат из первых листьев капусты, сочных, хрустящих. И главное блюдо — пирог с грибами и той самой волшебной репой, которая по вкусу и сытности не уступала мясу.

Михаил попробовал кусочек репы, потом второй. На мгновение он замер.

— Удивительно, — сказал Михаил, отложив вилку. — Я никогда не ел ничего подобного. Эти овощи не просто вкусные. Они дают силу. Где вы такие берёте?

— Это всё Лукерья, — улыбнулась я. — Наша новая дворовая. Её заговорённые семена и живая вода из родника.

— А я говорила, барышня, товар у нас ходовой! — вмешалась Варя, подливая генералу морса. Она осмелела в присутствии высокого гостя и решила воспользоваться моментом. — Вот бы, ваше превосходительство, вам в губернских заведениях такие овощи закупать. В школах, в больницах. Деткам да больным самая польза была бы.

Михаил помрачнел, отставил кружку.

Михаил отложил ложку и посмотрел на неё внимательно.

— Вы предлагаете поставки?

— Почему бы и нет, — вмешалась я. — У нас урожай ранний. У соседей ещё зелёные всходы. А в городе цены заоблачные.

— Проблема не в еде, — мрачно усмехнулся Белозёров.

— А в чём? — удивлённо спросила я.

— Хорошая мысль. Да только закупать не для кого. Госпиталь в Усть-Рубежном не работает. Пустой стоит, только ветер в окнах воет, — помрачнел он ещё больше, — как и сиротский приют.

— Как не работает? — ахнула я. — А раненые? А больные?

— Раненых лечат полковые лекари, как умеют. А больные... — он горько усмехнулся, — лечатся у знахарок вроде Агафьи, если повезёт. Я из года в год посылаю запросы в императорскую канцелярию. Прошу прислать лекарей, хоть неопытных выпускников академии. Предлагаю подъёмные, жалованье тройное. Но никто не едет.

— Боятся? — тихо спросила я.

— Боятся, — коротко ответил он. — Приграничье для них край света, гиблое место. Это не блеск столицы. Это нечисть, разломы и риск не дожить до тридцати. Здесь остаются только те, кому некуда бежать. Или те, кто выбирает. Проще в Сибирь на каторгу поехать, чем сюда по доброй воле.

Он замолчал, и я увидела в его глазах такую усталость и боль за эту землю, что моё сердце сжалось. Он