Феномен аниме «Атака титанов»: история, отсылки и скрытые смыслы культовой вселенной - Клеман Драпо

Параллельно в повествовании раскрывается история Карли – пропавшей девушки с противоположного края социальной лестницы. Их с отцом отношения почти исключительно деловые и формальные – редкие ужины служат местом переговоров, и чувства остаются скрытыми. Энни видит в Карли зеркало – противоположность самой себе: холодной и отстраненной, но цельной в своей силе, тогда как Карли – теплая, открытая и желанная мужчинами.

Социальное и личностное противопоставление девушек – из глубокой нищеты и буржуазии Стохеса – подчеркивает мощную тему солидарности, рождающейся в мире жестоких испытаний. История мягко и тонко добавляет в образ Энни беспечность и живость – вкус пончика, игра с котом – которые делают ее трагедию еще глубже, обнажая уязвимость под холодной маской.

Завершается рассказ решимостью Энни выполнить миссию, а ее образ – лицо и прическа – отсылают к титану, словно предвещая страшное и неумолимое слияние судьбы человека и монстра.

Второе достоинство – использование нуара для раскрытия вселенной «Атаки титанов». Социальная среда расследования – ключевой элемент повествования. От казарм Военной полиции до особняка Стратманнов – поиски приводят в трущобы Стохеса, где правят алкоголь, табак, грязь и нищета. Фудзи Рюдзи и Сэко подчеркивают упадочный характер злачного Стохеса, контрастирующий с блеском богатых кварталов. Это дань жанру: история показывает брошенный мир, где насилие, наркотики и бедность – повседневность. Однако «Прощай, Стена Сина» нельзя назвать социально ангажированным произведением. Бедные кварталы – скорее декорации для расследования, чем поле для анализа социальных классов, угнетения или бездействия государства. Тем не менее это заслуживает внимания. В отличие от зеленых равнин за стенами, живописной Сигансины или пышности Митраса, путешествие по Стохесу открывает малоизвестную грань вселенной «Атаки титанов», задолго до раскрытия прошлого Леви в манге или спин-оффе Birth of Levi.

Вторая история, «Потерянная в жестоком мире», посвящена Микасе и сбивает читателя с толку. В отличие от реалистичной «Прощай, Стена Сина», она представляет альтернативную историю, исследующую, как изменились бы события при другом стечении обстоятельств. Здесь детство Микасы полностью переосмыслено с простым допущением: отсутствием убийства ее семьи. Жизнь Микасы принимает иной оборот: она встречает Эрена, сына доктора Йегера, во время визитов для наблюдения за беременностью ее матери. Микаса сразу привязывается к импульсивному и бесстрашному мальчику. Жизнь течет мирно, с регулярными визитами Гриши и Эрена, пока последний не ввязывается в драку в Сигансине, спровоцированную им самим, и не получает побои. После этого Эрен отдаляется от Микасы, увлеченный дружбой с Армином и одержимостью свободой.

Огорченная прекращением визитов Эрена девушка радуется, когда из-за сложной беременности семья Аккерман переезжает в Сигансину и становится соседями Йегеров. Она вновь встречает Эрена, который делится секретным планом с Армином: восстановить прототип самолета, который создали родители последнего[115]. В это же время правительство, распустив Разведкорпус, решает навсегда запечатать внешние ворота стены Мария, что лишь укрепляет решимость Эрена увидеть внешний мир. В ночь, когда мальчики собираются улететь, Микаса решает найти Эрена, чтобы попрощаться. Ее останавливает Зеркальный человек – гипнотизер, выступающий на празднике в честь закрытия ворот. Он утверждает, что может превратить невинную девочку в убийцу, и предлагает Микасе выбор: убить его, чтобы присоединиться к Эрену, или остаться. Желая увидеть друга, она «убивает» гипнотизера, но это оказывается инсценировкой с выдвижным клинком и пакетом томатного сока. Затем Микаса встречает опустошенного Армина[116], который сообщает об их провале и гибели Эрена[117]. После этого она выходит из грез, возвращаясь в знакомую реальность.

«Потерянная в жестоком мире» отличается от «Прощай, стена Сина» интимным повествованием о повседневной жизни девочки и ее дружбе с непростым мальчиком. Если первая история реалистична, с единством времени и места, вторая выбирает горько-сладкий тон. Читатель видит, какой могла бы быть жизнь Микасы без убийства ее семьи. Героиня истории – робкая, мягкая и боязливая, далекая от знакомой нам девушки. Можно предположить, что такой была бы Микаса без травмы и пробуждения наследия Аккерманов. Однако ее болезненная привязанность к Эрену сохраняется, подталкивая ее к сюрреалистичному акту – удару ножом в незнакомца, чтобы догнать друга.

Конфронтация с Зеркальным человеком – самый странный момент истории, открытый для множества интерпретаций. Постепенно становится ясно, что ключевые элементы первого тома манги переосмыслены. Встреча с Зеркальным человеком – краеугольный камень повествования, повторяющий поворотный момент в жизни Микасы, когда она впервые берет в руки нож. «Чтобы победить, нужно сражаться». На этот раз она ранит не убийцу родителей, а странного персонажа, отражающего ее собственный образ. Представясь уставшим бродячим артистом, желающим показать последнее представление, тот говорит все более запутанно: он «никто и все сразу», его шоу – месть абсурдному миру. Чтобы вернуться в свою реальность, Микаса должна его убить. Является ли он воплощением ее внутреннего двойника? Желанием остаться в мечте? Или чем-то большим? Он утверждает, что ее привел сюда зов подсознания. Если в момент выхода спин-оффа идея альтернативных миров могла показаться шуткой, то после раскрытия Исаямой природы титанов, силы Атакующего и Путей это обретает новый смысл.

Можно ли считать это сном, в котором Микаса укрылась от реальности? Или это настоящая альтернативная версия ее мира? Или и то и другое? Слова «человека с зеркалом» о мести миру еще больше запутывают. Если его цель – убедить Микасу ударить его и вернуться в реальность, зачем говорить о мести? Каковы последствия этого акта? Его слова о том, что он «все и никто», звучат странно, если учесть связь всех элдийцев через Пути. Является ли он проявлением Имир? Или абсурда? Спасая Эрена множество раз в манге Исаямы, Микаса косвенно ответственна за его действия и Гул Земли, приведший к геноциду. Не это ли месть Зеркального человека абсурдному миру? Мы оставляем интерпретацию на усмотрение читателей, не зная, создавался ли спин-офф в тесном сотрудничестве с Исаямой.

Также стоит упомянуть образ маленького Эрена, который кажется менее симпатичным, чем в оригинале. Импульсивный, авантюрный, вспыльчивый – это не самая приятная компания. Однако он завораживает Микасу, несмотря на то, что постепенно отдаляется ради жажды приключений. Хотя здесь нет убийства работорговцев, чувствуются скрытая ярость и жестокость Эрена. Гриша говорит о «великой силе», подпитывающей гнев сына и толкающей его к опасности, словно «неотвратимый рок»[118]. Эта «великая сила» упоминается как невидимая мощь, направляющая события и угрожающая жизням героев. Трактовки зависят от того, на каком этапе читатель манги. На