Крысиное Королевство - Амари Эбер

– За мной, – ответила яркая брюнетка со свежим каре по последней столичной моде.

– Тогда вы, безусловно, видели, во что ваши студенты превратили корзину для бумаг?! Вернее, на кого она теперь похожа?!

– Понятия не имею, о чём вы говорите… – Дама небрежно махнула рукой. На её вишнёвых губах играла снисходительная улыбка. – Какая-то досадная случайность…

– Случайность?! Ваши студенты так не считают! Они вполне осознают и даже называют…

– Кассандра, наши студенты, почти все, совершеннолетние, и мы не несём ответственность за их мелкие шалости, – заговорил Ариас. – Мы не школа, чтоб запрещать и наказывать. Но если кто-то совершил проступок или нарушил субординацию, то…

– Кто-то?! – Кассандра была уверена, скажи он ещё слово, и она плюнет в него самым настоящим ядом. – И это говорит проректор по воспитательной работе! По-моему, это вы, коллеги, попустительствуете глупым шуткам или, что ещё хуже, сами на них подстрекаете! Вы все способствуете травле! И если санкции от начальства для вас – пустой звук, то мне придётся применить к вам более действенные меры!

Она обвела присутствующих воинственным взглядом и вышла, грозно цокая каблуками по каменному полу. Оставшиеся озадаченно переглянулись. Повисла пауза.

– Все алхимики такие нервные? – несмело спросил кто-то из лаборантов.

– Агрессивность и мнительность – побочный эффект испарения ртути, с которой они работают, – авторитетно заявил проректор Веласско. – Поэтому вы, Доротэя, всё же избавьтесь от этой дурацкой корзины. Нам не нужны лишние сложности.

«Дура! Троллье дерьмо, какая же я дура! – Санди бежала вниз по мраморной лестнице. Щёки горели, кто-то окликнул её, но лаборантка даже не обернулась. – Я ведь просто хотела зайти в отдел кадров, а в результате ещё больше всех против себя настроила! И это я ещё даже не дошла до мадам Падмс!.. Нельзя! Нельзя уходить так далеко с кафедры! Только на хор и обратно!.. Боги, совсем сбрендила! А студенты? Что они подумали?.. Могла бы сказать им что-нибудь поумнее! А я? Что им наговорила?! Кажется, что-то про нос профессора… Ох, если хоть кто-то ему растреплет… Кошмар-кошмар, я выставила себя полной идиоткой! О какой субординации может идти речь после такого перфоманса?!»

Она спустилась на цокольный этаж. Лицо обдало холодом. Звук шагов отдавался от толстых стен и напоминал метроном: «Цок-цок, цок-цок». Дышать стало легче, с глаз спала пелена, и теперь в голове вертелась лишь одна неприятная мысль: «Только бы наши не узнали, что я наверху учудила! Обсмеют ведь…»

***

Вечером Ариас сидел за столом в собственной кухне, но чувствовал себя подлым домушником: в почти полной темноте аккуратно распарывал подкладку новой куртки племянника. Лунный свет проникал в приоткрытое окно, освещая широкий стол, на котором вместе с горой швейных принадлежностей лежали два небольших серебряных диска, испещрённые рунами. Распустив швы, Ариас вложил один из дисков внутрь подкладки, сделал наговор и, чертыхаясь себе под нос, принялся штопать. Пальцы потели, игла выскальзывала, а лунное освещение решительно нельзя было назвать достаточным.

Вообще-то, сначала он намеревался ворожить у себя в спальне, но кровать там настолько мягкая, что сидеть на ней было невозможно. Ариас утопал в перинах, злобно бухтел, безуспешно пытаясь вдеть нитку в игольное ушко, и в итоге, взяв с собой швейное барахло, спустился на кухню. Здесь хотя бы удобный стол. И стулья! Принялся колдовать, заметил на себе подозрительный взгляд соседки из дома напротив. Чертыхнулся, мысленно обругал того идиота, который убедил его ставить на кухне панорамные окна и с досадой крутанул выключатель. Нет света – нет свидетелей. Но и шить в полной темноте он не мог. Пометавшись из угла в угол, он примостился у окна.

«И почему я вообще этим занимаюсь?! – злился Веласско. – Защищаю их, обеспечиваю… Столько сил потратил, чтобы этого обалдуя восстановили на второй курс, а он даже не старается! И в кого он такой?! Его отец в том же возрасте был старостой всего потока. А этот?.. Прошёл всего месяц, а он уже нахватал кучу неудов по алхимии и метафизике! Если профессор Юния в конце семестра ещё может нарисовать какую-нибудь приемлемую оценку по моей слёзной просьбе, то о том, чтобы договориться с Кастаром, не может идти и речи».

Кстати, о Кастаре: этот лабораторный крысёныш совсем обнаглел! Мало того, что настроил сестру против него, так ещё и завёл моду каждую субботу беседовать с Кассандрой через кухонное зеркало. У них, видите ли, консультация! На работе наконсультироваться не могут?! Холодный голос Кастара так часто доносился с кухни, что бедняга Крисп боялся туда заходить и просил, чтобы ужин ему приносили в комнату, или вовсе старался проводить выходные вне дома.

Каждый раз, когда Крисп тусовался с друзьями, Ариас расхаживал по гостиной и непрестанно крутил в руках карманное зеркало. Знал, что охрана ходит за племянником по пятам, знал, что обо всём подозрительном ему тут же доложат, но всё равно не ложился спать до тех пор, пока семейство не оказывалось под одной крышей. «Подло поступаете, господин Веласско: нанимаете соглядатаев, тайно следите, – осуждающе загнусавил в мозгах тонкий голосок. – Племянник наверняка разозлится, если узнает». — «Но я не могу иначе! – спорил Ариас. – Не могу рассказать о проекте, над которым работал его покойный отец! Если он узнает, из-за чего погибли родители… А когда осознает, что из-за меня весь этот кошмар всё ещё витает у нас всех над головой...! Парень имеет право хотя бы на иллюзию нормальной жизни! И да, чтобы защитить его, я вынужден идти на крайние меры!» Он затянул нить потуже, проверил, крепко ли заговорённый диск держится в подкладке. «Так я сам смогу прийти на помощь, если что-то случится».

Ариас оборвал нить, убрал иголку и на несколько секунд прикрыл уставшие глаза. Работа закончена. Осталось только замести следы. В этот момент с улицы послышался смех Кассандры. Ариас впопыхах вылетел в прихожую и набросил куртку Криспа на крючок. Вовремя: ключ повернулся в замочной скважине, и на пороге показалась кузина, раскрасневшаяся от холода и долгой прогулки, но, судя по горящим глазам и задорной улыбке, безоговорочно счастливая. Ариас в который раз уловил запах табака, исходящий от её волос и одежды. «Сукин сын! Он за ней увивается!» – злобно подумал он и непроизвольно нахмурился.

– Ой! Что