Крысиное Королевство - Амари Эбер

в полуподвальное помещение. Санди последовала за ним. В какой-то момент она обернулась, почувствовав на себе чей-то пристальный взгляд. Странно, на улице никого. Только жирная крыса копошилась в мусорном баке.

На рассохшейся деревянной двери красовался уродливый барельеф в виде кошки, которая корчила мерзкую гримасу и по-собачьи тянула лапу. Профессор Кастар склонился к уху животного:

– Кис-кис.

Дверь скрипнула, и не успела Кассандра опомниться, как они оказались в задымлённом помещении с низким потолком и круглым очагом в центре зала. Кассандра огляделась. Много она повидала выразительных лиц, но лицо бармена её просто потрясло: нахмуренный лоб, раздутые ноздри, сжатые губы, казалось, были сработаны грубым резцом. Он приветственно кивнул Винсенсу, но заметив, что тот не один, вскинул лохматую бровь. Несколько посетителей тоже повернулись в их сторону. Кассандра замешкалась и вцепилась в лямку своей сумки. Алхимик, не видя её растерянности, прошагал к одинокому столику в углу, прихватив со стойки медную пепельницу. Плюхнулся в линялое клетчатое кресло, потянулся к стеллажу за спиной и достал наполовину пустую бутылку с какой-то тёмной жидкостью.

– Это какие-то чары? На двери? – Санди уселась напротив, неловко покачнувшись на хлипком стуле.

– Чары изобретательной голытьбы. Во времена сухого закона здесь продавали всё, что горит. Нужно было только сказать пароль и отсыпать монет кошке в пасть. Огненную воду наливали через специальный кран под лапой. Закон давно отменили, а пароли оставили, как традицию. Незнающий человек сюда не войдёт…

– О, я слышала про такие места! Необычный выбор для обсуждения диссертации. Брат говорил, что в подобных заведениях преступные кланы разделывают тела своих жертв под покровом ночи.

– Возможно. – Винсенс невозмутимо разливал тёмную жидкость по низким непрозрачным стаканам. – Поэтому я не рекомендовал бы вам заходить на кухню. Но основная причина, по которой я предпочитаю это место – вероятность встретить здесь кого-либо из коллег равна нулю.

– Спасибо, я буду чай. – Кассандра не понимала, что больше её пугает: неизвестный напиток или состояние посуды, в которую он налит. Благо шеф не настаивал. Подвинул к себе второй стакан и махнул рукой официанту.

В этот момент от противоположной стены донеслось замысловатое фортепианное соло. Кассандра повернула голову: за чёрным, сильно пошарпанным инструментом сидел смуглый полненький человечек, в котором Кассандра определила уроженца южной Кофпатукии.

– Ещё здесь играют джаз, что тоже немаловажно.

– Значит, вы правы, и Ариаса с товарищами мы точно не встретим. Он, знаете, предпочитает, чтоб побольше гитар, и чтоб всё бренчало, гремело… Я иногда думаю, его музыкальный вкус формировался вопреки эстетическим представлениям, бытующим в высшем обществе. Я бы даже сказала – назло. Его мать… Ой, простите, я увлеклась. – Кассандра махнула рукой, прерывая сама себя. Зря, зря она упомянула кузена! Шеф наверняка взбесится! Кассандра с опаской покосилась на алхимика, но тот был увлечён содержимым залапанного стакана… А музыка… Музыка и правда очень даже ничего…

– Ну что? – спросил Кастар, когда в руках Моррен оказалась глиняная кружка. – Вы уже думали о том, чему хотите посвятить своё исследование?

Кассандра покрепче обхватила свой чай и с сомнением глянула на профессора. Конечно. Она думала. Много раз. Вернее, много лет. Ещё точнее: много лет по многу раз. Но… Согласится ли он?

– Сознание, – выпалила она, неотрывно глядя в его чернильные глаза. – Хочу заниматься вопросом сознания. Мне всегда было интересно, что такое «я»? Какие отделы мозга отвечают за то, что мы называем внутренним наблюдателем?

– И что же вас натолкнуло на эту тему?

– Не что, а кто, – тихо сказала Санди, и её щёки налились румянцем, который по счастливой случайности был почти неразличимым в тусклом свете очага. – Один молодой учёный. Семь лет назад, на той самой конференции в Лимерии, помните? Вы упомянули на собеседовании… Я тогда была маленькой восторженной третьекурсницей и упросила мастера Роула взять меня с собой как ассистентку. А вы выступали на секции, посвящённой алхимии души, и говорили о сознании как о парадоксальном явлении… Ваша речь меня поразила! Я даже и не думала, что кто-то изучает такие сложные и неуловимые феномены. Я хотела найти вас в перерыве, чтобы задать пару вопросов, но вы как сквозь землю провалились. А вопросы остались. С тех пор я брежу этой темой! К сожалению, у меня так и не получилось серьёзно заняться ей в Высшей Школе. Никто не соглашался брать научное руководство. А любовные эликсиры, над которыми вы подтруниваете, – самое приближённое, что мне позволили изучать…

– Даже не подозревал, что мои скромные тезисы могут произвести такое впечатление. Помнится, я тогда сказал, что сознание – сложный процесс, для изучения которого у современных учёных не хватает инструментов…

– Вот именно! – воскликнула Санди. – Все похвалялись своими открытиями и достижениями десятилетней давности! Но даже тогда я понимала, что это сильно смахивает на фарс! А вы – единственный, у кого хватило таланта и прозорливости не кичиться лаврами и заслугами, а наметить новое направление в развитии научного знания. Но, по-моему, вас не услышали…

Профессор улыбнулся краешком рта и отхлебнул из своего стакана.

– Поэтому я и решил не задерживаться на этой ярмарке тщеславия.

– Мне кажется, – осторожно продолжила Кассандра, – что вернуться к этой теме было бы очень важно. С одной стороны, изучение сознания могло бы существенно продвинуть вперёд целительство и сильно улучшить качество жизни людей с душевными расстройствами, с другой – чем больше мы знаем об этом феномене, тем больше можем противопоставить… – Она резко умолкла и обернулась через плечо.

– Согласен.

– Согласны?! – Кассандра неловко дёрнула рукой, задела кружку и чуть не пролила на стол весь чай. – Тогда… тогда у меня есть пара идей по поводу методов исследования!

– Выкладывайте. – Алхимик достал из внутреннего кармана пальто свой ежедневник и придвинулся ближе.

Весь следующий час, а может, гораздо больше, профессор и лаборантка провели, низко склонив головы над столом. Они с жаром обсуждали объект и предмет исследования, одну за другой выдвигали головокружительные гипотезы, и страстно спорили по поводу методологии. В итоге оба остались весьма довольны друг другом.

Покидая заведение, Винсенс подошёл к бармену и что-то ему передал. Возможно, деньги, а возможно… Кассандра ещё раз оглядела сумрачное помещение, прислушалась к музыке и треску поленьев в очаге и неожиданно осознала, что это был, пожалуй, самый лучший вечер за последние несколько месяцев. Самый странный, но всё-таки самый лучший. Такое сочетание показалось