Пустой II - 5 часть - Артемий Скабер

— Тогда что здесь делает Жатва? — спросил я.

И вот здесь Мелт впервые заговорил не своим голосом. Он вложил в ответ такое презрение, которого сам бы не нажил за свои года. Я слышал под ним чужие слова, повторённые от кого-то.

— Отбросы они, — скривился он. — Лазят по деревням, поят детей настойками и ждут по несколько лет, пока один сосуд дозреет. Один сосуд, понимаешь? Несколько лет… а мы за одну ночь двадцать восемь взяли.

Мысли начали сталкиваться сами с собой. Время поджимало, а я хотел и так многое спросить, а теперь ещё больше. Тихая Жатва, Пепельный Сев… в руинах целых две секты, и они вместе? Тогда сколько вообще их?

— Вы с ними работаете?

— Что? — Мелт дёрнулся, и мой нож его немного порезал. — Мы с ними? Да это они нам прислуживают. Пожалели и взяли с собой на дело.

Сколько пафоса и гонора от сопляка. Выходит… а что, собственно говоря, выходит-то? Среди сект есть какая-то иерархия и структура? Голова начала болеть.

Тавр дёрнулся, и я поднял ладонь, останавливая его.

— Что значит «прислуживают»?

— За долю. Ходят тут группами и ловят одиночек или маленькие стаи. Потом должны всё отдать нам, а мы им только часть доли.

Моя рука сама дёрнулась, и я чуть не порезал Мелту горло. Выходит, те, кого я встретил в первые, та четвёрка — это была… Тихая Жатва. А те трое… они, выходит из Пепельного Сева? Но они говорили, что им ещё поделиться нужно, кого они имели в виду?

Какого шалха тут творится? Кто-то вообще в курсе о том, сколько тут сектантов в руинах? Потом! Заставил себя прекратить думать и раскладывать то, что услышал.

— Почему они вам… прислуживают?

— Ну так они слабее и ниже нас. Кто мы, а кто они? Это же любому понятно.

Ответ мне понравился именно тем, что он честно уткнулся в предел. Мальчишка, которого гоняют по мелким поручениям, не знает, как устроены соглашения между сектами, и не притворился, будто знает.

— Южные, которые должны прибыть, они из ваших?

— Из наших.

— Что везут?

— Партию. — Он повёл плечом, насколько позволили ремни. — Сколько, не сказали.

— Сколько здесь людей Жатвы?

Мелт заметался.

— Не знаю.

Тавр подал копьё.

— Не знаю! — Голос у него сорвался в шёпоте. — Нам плевать, они должны нам, а сколько их будет — неважно. Двадцать, может, больше, пятьдесят?

Плохо… шесть больших групп и много маленьких… И так творится по всем руинам.

— Есть место, где вас нет?

— У выхода к городу.

Как я и думал… Чтобы уйти от них, нужно вернуться на место, где нас ждут. Вот только я пока не нашёл верной дороги.

— Где остальные группы? — задал следующий вопрос.

— Северная. Западная. Две дальних. — Перечислял Мелт. — Южная и мы — шестая.

— Куда повезут клетки?

— На сбор.

— Где сбор?

— Не знаю.

Тавр за его спиной зашипел, и я услышал, как он перехватывает древко.

— Врёт, — бросил сын дружины.

Возможно. Проверять это давлением было долго и бессмысленно, поэтому я проверил иначе.

— Как ты туда попадёшь, если не знаешь?

Мелт даже удивился вопросу.

— Так за Крастом же. Он знает. Может, Хаск. Нам не говорят заранее, чтобы… — Он запнулся и договорил чужими словами, как раньше. — Чтобы группы не знали путей друг друга.

Вот это я принял. Скалец в Нижнем Клине держал своих в таком же неведении, и Эрхард вёл караван, где половина охраны не знала, что под тентом. Любой, кто занимается делом, за которое убивают, устроен одинаково: каждый знает ровно свой кусок.

— Что дальше со сбором?

— Уходим.

— Когда? Куда?

— Урожай заканчивается. — Мелт говорил всё быстрее, потому что перестал взвешивать. — До следующей или… послеследующей ночи все группы должны сойтись и двинуться.

— Куда уходить?

— Откроют переход.

Тавр за спиной у него замер.

— Переход, — повторил я. — Какой ещё переход?

— Я не знаю. — Он торопился, боясь, что за незнание ему добавят. — Сказали только: довезти груз до точки и уйти вместе со всеми.

— Кто сломал перенос? — спросил я.

Мелт не понял.

— Какой перенос?

— Школьный. Кто испортил матрицу?

— А… я про это ничего не знаю, — он моргнул.

— Почему ученики разных школ появлялись по одному?

— Так, вроде бы по одному и должны были.

Вот тут я поглядел на него внимательнее.

— Кто вам это сказал?

— Нам… — Мелт проглотил. — Приказали быть на своих участках руин и ждать. Наблюдали, пока Тихая Жатва работала, а потом вы начали сбиваться в кучи, тогда мы и поняли, как работать.

Врал он или нет, я разобрать не мог.

— Кто поставил метки?

— Я не знаю.

— Кто?

— Не знаю. — Он даже головой мотнул, насколько позволяла рука Тавра. — Метки на вас уже были. Нам сказали: чувствуйте и берите.

Отсел я на пятки и позволил себе тишину пульсаций на пять. Вроде бы что-то и узнал, и тут же ничего не получил. Всё осталось по-старому. Почему матрица нас разбросала? Кто велел проводить экзамен для всех четырёх школ? Чья рука направила артефакт в школы, благодаря которому на всех метки? Ясно одно — кто-то весьма сильный, организованный стоит за всем этим. Возможно, это «новая» секта: Пепельный Сев.

Спрашивать его о Ровэне, о наблюдателях, о том, почему моя метка отличается от прочих, было всё равно что спрашивать шмыга об остроклюве.

Оставалось то, что он видел руками.

— Почему вы не уснули вместе с ними?

Он ответил охотно, потому что это он знал.

— Дали состав. Перед тем как подходить. Горький, вяжет.

— Пить?

— Половину под язык, половину проглотить. — Мелт скривился от одного воспоминания.

— Дым был слабый, почему он подействовал?

— Не слабый, просто правильно рассчитали. — Сектант говорил уже почти с готовностью, будто надеясь на что-то. — Хаск смотрел, куда ветер. Если густо пустить в чашу, потом самим час не подойти.

Значит, состав у них не бесконечен, и расходуют его расчётливо. Противоядие должно быть у Хаска или в одной из повозок. Снял с внешней петли футляра маленький пузырёк.

Поднёс к его лицу.

— Это он?

Мелт поглядел и покрутил головой.

— Нет.

— А что?

Он замолчал. Тавр подал копьё, и Мелт заговорил.

— Побудка это или будильный состав.

— Для чего?

— Чтобы пришёл в себя. — Он говорил в песок. — Перед тем как ставить кольцо.

Тавр за его спиной издал звук, которого я от него ещё не слышал.

— Зачем? — выдавил сын дружины.

Мелт молчал.

— Затем, — ответил я за него, — что страх и понимание уплотняют источник.