Пустой II - 5 часть - Артемий Скабер

Один из Плакальщиков попробовал клетку. Он зашёл сверху и лёг на прутья всем весом, и я увидел, как когти прошли между ними и заскребли внутри. Прутья были в палец толщиной и рассчитаны на зверя, поэтому он ничего не достал, только продавил верх.

С момента отравления двора прошло уже несколько часов. Внутри закричали: удар, тряска и давление Плакальщика вырвали из ослабевшего сна тех, кого состав уже начал отпускать.

Хаск прикрыл повозки. Он ударил дважды. Воздух над клеткой сгустился и отшвырнул тварь вверх. Краст бил иначе, длинно, и после его удара один из Плакальщиков ушёл вбок, теряя перья, и заорал так, что у меня зазвенело в затылке.

Началась паника. Сыпались команды, которые терялись в криках учеников. Сектанты метались, пытаясь следить за грузом и атаковать тварей. Кто-то наконец вспомнил про гаров и повис на упряжи, когда те начали тянуть и качать повозки и клетки на них. Несколько человек не давали третьей повозке опрокинуться. Двое стояли над ранеными из своих.

В клетках в себя приходили остальные.

Первая мысль у меня была правильная: уходить. Недалеко, но так, чтобы они нас не нашли, а мы смогли бы за ними следить. Сектантам сейчас точно не до того, что один из них сдох. Возможно, Плакальщики ещё потреплют их, и я буду более чем доволен таким результатом. Двое уже мертвы, может, ещё парочка или тройка уйдёт за ними, и тогда их останется всего десять. А что если…

Заставил себя пойти дальше в своих размышлениях.

Краст отобьётся, потому что он Узел, как и Хаск, а кроме них в живых осталось ещё одиннадцать человек. Плакальщики уйдут, когда почувствуют опасность, как это было с Айлет. Потом Хаск пустит Железный сон второй раз, и все уснут.

К первому свету придут южные, если всё будет в порядке. Тогда они станут сильнее, и ничего сделать уже будет нельзя. Они уйдут к своему месту встречи, где остальные группы.

Сейчас у Краста тринадцать человек, включая его самого и Хаска, и одна задача: удержать груз. Стоит открыть хотя бы одну клетку, и у него останутся те же тринадцать человек и семь новых задач, разбегающихся в разные стороны. Каждый со своей меткой и надо будет догнать, свалить и связать заново.

Ловить их придётся по руинам, ночью, под Плакальщиками. Группа рассыплется на пары и тройки. Южные, если придут, уткнутся не в готовый обоз, а в развал, и полезут ловить вместе со всеми. Так я дам шанс не стать пилюлей ученикам, ослаблю сектантов, и, возможно, последних станет ещё меньше.

Есть только одна проблема — нужно идти к клеткам…

Отполз назад и вернулся к Тавру. Он сидел за кладкой, и в глазах у него было столько вопросов, что я поднял ладонь раньше, чем он открыл рот.

— Слушай и не перебивай. Я иду к ним и открою клетку.

Тавр поднялся.

— Вдвоём.

— Нет.

— Рейланд…

— Две метки от нас они почуют быстрее, чем одну мою, — ответил я быстро. — Рука у тебя держит копьё в половину силы.

Он открыл рот и закрыл.

— Ты нужен мне здесь, — добавил я. — Если я выйду и за мной пойдут, я побегу сюда. Твоя задача — помочь мне и остановить моих преследователей. Спрячешься вот тут. — Показал рукой. — Собьёшь тех, кто пойдёт, и мы вместе их добьём.

Тавр помолчал. Потом кивнул зло, потому что понимал: я прав.

— Условный знак прежний?

— Нет, если что, я просто буду орать во всё горло.

— Хорошо.

Оглянулся и посмотрел на лагерь сектантов. Плакальщики ещё атаковали и сколько это продлиться я не знал. Побежал. Клетку я выбрал ещё вечером, глядя из водостока, как их грузили. Первая, куда складывали самых сильных и где сверху пропустили ремень через кольцо. В ней лежали Дарг и Илса и ещё пятеро.

Два засова на каждой двери. Верхний прямой, нижний с поворотом, чтобы лапой не сбило. Ремень поверх, через вклёпанное кольцо. Дверь с боковой стороны повозки, доступная снаружи, потому что зверя в клетку заводят с земли.

Никаких хитростей. Всё это делали не для того, чтобы удержать человека с ножом снаружи.

Ждал я не удобного момента, а конкретного: когда весь звук снова пропадёт. В тишине лязг засова не слышит никто. В тишине не слышно, как скрипит кожа под ножом. В этот момент все, кто оставался возле клеток, задирали головы вверх.

Первый заход я пропустил, потому что был ещё далеко. Второго дождался, лёжа у края площадки за низким изломом. Мир умолк и в этот раз сильнее, чем до этого, словно умение применили сразу несколько тварей.

Побежал. Двенадцать шагов до внешней дуги, и я прошёл их, пригнувшись, по открытой плите, и никто из ближайших не повернул головы: все следили за тенями над клетками. Прижался к колесу. Обод был холодный и в засохшей грязи.

Гар переступил в двух шагах, и я увидел, как наросты сели на камень, но не услышал ничего. Прополз под краем повозки, отталкиваясь локтями. Между колесом и осью было ровно столько, чтобы пройти боком.

Вылез с внутренней стороны, у самой двери. Ремень разрезал сектантским ножом одним движением, и волокна разошлись беззвучно. Нижний засов шёл туго. Пришлось повернуть его до упора и придержать, чтобы он не отскочил обратно. Верхний вышел легче.

Дарга я нашёл сразу, у самой двери, полусидя. Пузырёк с будильным составом уже был у меня в кулаке. Мазнул ему под нос по губе. Подействовало быстрее, чем я ждал. Парень вздрогнул всем телом, дёрнул головой, и глаза у него открылись мутные и злые.

Потом он поглядел вверх и увидел то же, что и я.

Над клеткой висел Плакальщик. Когти прошли между прутьев в двух ладонях от его лица, и Дарг рванулся назад, ударившись затылком о чью-то ногу.

Ни звука.

Он открыл рот. Я видел, как у него работает горло, и не слышал ничего, и вот тут по лицу у него прошёл настоящий ужас, потому что он решил, что оглох. Схватил его за ворот и притянул к прутьям. Говорить было бесполезно, и я не пробовал.

Ткнул пальцем ему в грудь. Потом показал на дверь, на разрезанный ремень, на отведённые засовы и потянул створку на себя, чтобы он увидел, как она ходит. Он не понял, пришлось протиснуться внутрь боком. Под ногами и у стен вповалку лежали остальные. Свободного места почти не было. Плакальщик всё ещё скрёб прутья над нами, и пока он оставался на клетке, тишина держалась.

Показал ему за спину, в темноту клетки, где вповалку сидели остальные, и дёрнул обеими руками вверх, ладонями