Звериное начало. Том II - Ксен Крас

– Одна-одна, я видел, как она зашла, – возразил мальчишке его друг или брат, – Какая-то богачка из верхних, и ничего здесь не знает. Видел сколько она ест? У нее куча денег!

– Некогда болтать, надо ее найти, пока не сбежала, – отрезвила всех девочка.

– Она нас вычислила и боится, – уверено заявил самый трусливый и младший из преследователей.

– Тогда надо ее прогнать подальше, чтобы заплутала. Вечером она испугается еще больше, и мы точно из нее все вытрясем, – рассудила светловолосая. Рэ усмехнулась наглости и выбралась из своего укрытия. Это стоило сделать только ради того, чтобы посмотреть на лица ребятни.

– Не очень-то вы и страшные, чтобы из меня что-то вытряхивать, – полукровка двинулась на детей и те, переглянувшись, начали отступать. Может, почуяли опасность? – Не бойтесь, я не собираюсь вас обижать. Вы понимаете, что преследовать одиноких женщин не хорошо и вы можете кому-то навредить? Вы же не просто так за мной шли? Хотели обокрасть, я правильно поняла? А воровать нехорошо.

– Смотря у кого, – возразила девчушка, – Есть такие у кого не жалко. У кого надо.

Перевертыш была готова возразить, но поняла, что не может подобрать правильных слов, чтобы это не звучало как поучения от Эйэ или верховодов Общины. Ребенок был прав – все зависело исключительно от точки зрения того, кто воровал и того, что из себя представлял обворовываемый.

– Воровать всегда плохо, – наконец, выдавила Рэ. Из нее вышел бы не лучший родитель, моральные принципы и правила поведения для нынешнего мира ей втолковывали в основном свэты, и на большую часть вопросов, почему положено именно так, а не иначе, предпочитали не отвечать. Для них окружающая действительность имела свое собственное строение, они не интересовались происхождением давно сложившихся и кем-то когда-то прописанных правил. У перевертышей же на первом месте всегда стояло выживание и, вместе с тем, четкое понимание, что, откуда, для чего, зачем и как.

Запрет ходить далеко в лес должен был обезопасить молодняк от опасности. Запрет прыгать с обрыва в озеро предостерегал от камней, веток и хищников в воде, которых можно не успеть рассмотреть. Запрет лезть к костру, запрет следить за людьми и охотиться на них без сопровождения взрослых, запрет задирать шакалов и медведей, запрет драться с себе подобными, запрет трогать кого-то из народов или зверья – каждый из них был обоснован. Нельзя есть припасы, так как они распределяются и кому-то может не хватить, что приведет к смерти голодного и тем самым ослабит стаю. Нужно учиться и тренироваться, чтобы стать сильнее и сделать семью мощнее, и после встать на место того, кто заболеет или умрет. У полукровки не возникало вопросов, почему эти правила звучат именно так, но в ином обществе, в городах и больших поселениях, жизнь выглядела иначе, чем виделась раньше, в лесу.

– А умирать с голоду можно? – с вызовом презрительно выплюнул приятель девчушки, а может и брат. Его нос и щеки покрывали едва заметные веснушки, а светлые волосы, намокшие от пота и собравшие на себя, пожалуй, с пару горстей пыли, топорщились иглами вокруг головы.

– У нас есть совесть. Вот у тебя много еды, мы видели, как ты ела сразу три пирожка. У тебя хорошая одежда, и ты можешь купить себе еще пирожков. Ты же можешь? – в ответ девочке Рэ только кивнула, – Если мы заберем у тебя монеты и еду, ничего не случится. Ты не умрешь с голоду. Мы же не хотим тебя обижать, только чтобы ты поделилась тем, что у тебя есть, а у нас – нет.

– Да, мы не трогаем никого из наших, только богачей, вроде тебя, – поддакнул мальчишка. Третий же молчал и продолжал испуганно смотреть на полукровку.

– Я не богачка, дети, вы меня с кем-то перепутали, – женщина усмехнулась. Никогда в жизни она не выглядела как-то по-особенному хорошо, ее одежды не отличались роскошностью, главное было удобство и, пока отряд перемещался по лесу, дешевизна. Рэйара чаще других, и, пожалуй, единственная из отряда, раздирала штаны, протирала рубахи, цеплялась плащом за кусты или попросту теряла то, что ненадолго сняла.

– У тебя есть деньги на еду, красивая одежда и свободное время, – возразила девчонка.

– Это благодаря моей семье, если бы не они…

– У тебя есть семья. Раз они тебе все покупают, то они богатые, как и ты. Ты не выживаешь как мы. Ты ничего не знаешь о жизни, а пытаешься нас учить. Я не хочу жить так, как мать. А Норк не хочет жить как его отец. Но чтобы жить иначе нам надо найти деньги. Если у родителей не будет денег, чтобы помогать нам, то никогда мы из этой дыры и не выберемся. Сколько бы ни старались.

– Да, – кивнул мальчишка, – Мы хотим выбраться и потому будем делать для этого все. У нас есть план. Отдай нам свои деньги и иди, или… Или мы сами возьмем! Твоя семья тебе не поможет.

Рэйара прислушалась к звукам. С другой стороны прохода тоже были дети. От них пахло грязью, потом, деревом и металлом. Не нужно было оборачиваться, чтобы понять – новоприбывшие принесли с собой простое, но эффективное оружие. Мальчишка, старший из тех, кто беседовал с полукровкой, вытащил нож.

Скорее всего, кого-то детишки и могли бы напугать, но перевертыш не боялась их. Тренированные человеческие воители не могли справиться с полукровкой, тем более, когда не знали, кто перед ними и не подготавливались заранее. Свэты поголовно опасались перевертышей, а зэмэски предпочитали прятаться, даже если имели преимущество и нужное оружие. Ребятня, скорее всего, слышала, кто такие зверолюды, их, как и положено, с младых ногтей ненавидели жители города, но противостоять существам не сумела бы и значительная часть взрослых.

У полукровки не было никакого желания расправляться с глупыми и голодными нахалами, а без этого принимать облик полу-зверя было опасно, так как слухи в городах разлетались мгновенно. Дело несколько осложнялось. Можно было бы уповать на свои, внушительные и без перекидываний, силы и неподготовленность детей. Это было куда лучше, чем травмировать несмышленых отпрысков без необходимости. Вот только выбрать, как поступить, Рэ не дали.

Один из детей бросился в сторону перевертыша, замахнувшись деревянной толстой палкой, которую он считал своим главнейшим оружием. Рэ в последний момент отступила, и смельчак пролетел мимо нее, от души ударив воздух. Товарищ неудачника, вооруженный, скорее всего, отцовским добошипом – толстой булавой с крупным прямоугольным наконечником