Звездный Саммит - Эндрю Гивлер

"Одного", - мрачно ответил Орион.

"Одного из чего?"

"Одного из всех".

О, ну, это, конечно, было непросто переварить. Я также отметил, что он не отрицал, что убил тирекса. Для меня это было равносильно признанию.

Если отбросить мою одержимость динозаврами, в объяснении Алекса было много смысла, но я был разочарован тем, что для такой ревности и ненависти была такая незначительная причина. Но, с другой стороны, разве такое не часто бывает? "Что там было про то, что ее убийство противоречит правилам?"

"Созвездиям запрещено убивать друг друга", - ответил Орион. "Предполагается, что это помогает поддерживать мир".

"Похоже, это хорошо работает", - усмехнулся я. "Полагаю, это правило не распространяется на тех, кто не является Созвездием?"

"Если другой нефилим сможет уничтожить Охотника, то, возможно, он заслуживал быть Охотником", - согласился Орион ворчливо.

"Значит, эти два лакея были там, чтобы убить Ориона, пока Стрелец заботился обо мне и Алексе?" Я нахмурился, когда произнес это. Что-то было не так, словно я забыл важную часть головоломки. Если я и усвоил какой-то урок за полтора года, проведенных в борьбе с заговорами и планами Бессмертных, так это то, что никогда не бывает что-то одно. "Может, мы слишком много внимания уделяем ревности?"

"Что ты имеешь в виду? Они буквально сказали, что пришли убить Ориона", - запротестовал Алекс.

"Верно", - согласился я. "Я не говорю, что это не имеет отношения к делу. Но мне кажется, что за пятнадцать минут до того, как все произошло, Поларис сказал, что сам бы перерезал мне горло, если бы я не был Гостем".

Наступило напряженное молчание, пока оба нефилима переваривали эту новость.

"Возможно, ты прав", - мрачно размышлял Орион. Он не казался слишком удивленным.

"Но мы же Гости", - рассердился Алекс. "Конечно, Поларис не станет нарушать неприкосновенность мероприятия, которое устраивает".

"Ты слышал Стрельца", - сказал я, покачав головой. "Свидетелей не было, и я готов поспорить, что сверху не стали бы расследовать нашу безвременную кончину".

"Ты думаешь, он так сильно хочет твоей смерти?"

"Такое впечатление у меня сложилось после нашего короткого разговора. Похоже, он знал все обо мне и моей пропавшей душе и сказал что-то о том, что я - смертный, который может "уничтожить все". А потом на нас набросилась куча сумасшедших нефилимов, включая Созвездие".

"Это большая честь для тебя", - усмехнулся Алекс. "Не знаю, сможешь ли ты уничтожить все. Многое, конечно. Но не все - не хотелось бы, чтобы ты начал думать, что ты слишком важен".

"Спасибо... Я думаю?"

"Не за что".

"Ты все еще пытался задушить меня до смерти менее тридцати минут назад".

"Тьфу, мы все еще говорим об этом? Научись отпускать ситуацию, чувак".

"Я просто рад, что ты отпустил мое горло, и я могу дышать".

Глава 21

Расчеты GPS оказались несколько заниженными, и мы прибыли в церковь на десять минут позже, чем я обещал отцу Пайку. Но по стандартам Лос-Анджелеса опоздание менее чем на пятнадцать минут - это вовремя, так что все было в порядке.

Церковь Святого Себастьяна совсем не похожа на то, что сразу приходит мне на ум, когда я слышу словосочетание "католическая церковь". Обычно я думаю о шпилях и колокольнях. Вместо этого церковь представляла собой приземистое одноэтажное здание с куполообразной белой крышей, которая, вероятно, начала облупляться еще до моего рождения. Она напоминала мне мой район: немного потрепанный по краям и нуждающийся в покраске, но никуда не девающийся. Она выглядела прочной, как пень. Любой, кто попытался бы ее выкорчевать или вытащить, потрудился бы на славу.

Парковка была почти пуста; несмотря на предсказание Алекса, мы, очевидно, пропустили пятничную мессу. Это меня вполне устраивало. Я бы чувствовал себя немного не в своей тарелке. С другой стороны, я был единственным членом группы, в жилах которого не текла демоническая кровь, когда зашел в церковь. Я подумал, нет ли в этом каких-либо потенциальных проблем.

Никто из них не выглядел обеспокоенным, поэтому я решил не думать об этом. У меня было более чем достаточно стресса для молодого человека, спасибо. Вдвоем они несли Аскалон, все еще лежавший в черной спортивной сумке.

"Не люблю церкви", - признался мне Алекс, пока мы шли к зданию.

"Плохие детские впечатления?"- спросил я.

"Нет, мне просто не нравится проводить время в руинах, независимо от того, сколько людей внутри".

Я шел впереди, открывая массивную входную дверь церкви, чтобы Алекс и Орион могли аккуратно пронести копье через проем, ничего не задев. Никто не вспыхнул, что я воспринял как хороший знак. Массивные двери, ведущие в святилище, были закрыты, но коридор по обе стороны вел в остальные административные помещения. Мы прошли через притвор - это причудливое слово означает что-то вроде "вестибюль" - и направились к кабинету отца Пайка.

Когда мы пересекали пустую комнату, нас встретило неодобрительное сопение. Обернувшись, я увидел, что мой старый друг отец Брайант с неприязнью смотрит на нас троих из дальнего коридора. В первый раз придя в Святой Себастьян, я рассказал ему историю о своей украденной душе, и он осудил меня как человека, заслуживающего попасть прямиком в преисподнюю. Его до глубины души раздражало, что мы с отцом Пайком общаемся. "Это церковь, - усмехнулся он, - а не цирк, несмотря на то, во что ты, похоже, веришь, Мэтью Карвер".

"Это вообще-то для меня, отец Брайант, - вкрадчиво вмешался голос Джеральда, прервав мои планы спросить его, почему, если это правда, они позволили такому клоуну, как он, работать здесь, хотя я достаточно взрослый, чтобы признать, что, возможно, это было к лучшему.

Отец Брайант еще раз фыркнул, но не стал протестовать, а повернулся и зашагал по коридору, в котором скрывался. Мне никогда не было ясно, кто из двух отцов главный. Было бы удобно, если бы у них были звания вроде сержанта-отца или что-то в этом роде для нас, обывателей. Конечно, я до сих пор не разобрался и в некоторых военных званиях. Если полковник считается там такой высокой должностью, то почему в самом знаменитом ресторане подают только жареную курицу?

"Сюда, пожалуйста". Джеральд жестом указал в противоположный коридор. Два нефилимских носильщика молча последовали его указаниям, каждый держась за одну ручку длинной вещевой сумки и осторожно лавируя ей, чтобы избежать препятствий, когда входили в коридор.

Отец Пайк протянул мне руку