Дневник благодарности - Наталья Куценко

деле кора вовсе не серая. Такой теплый цвет, что меня так и тянет прикоснуться к ней. Она и впрямь теплая, и будто сделана из множества кусочков мозаики. Неглубокие шершавые впадины и гладко-бархатистые чешуйки — рыжие с серебристым налетом. Будто это вовсе не дерево, а древний змей. Дракон. Я прижимаю ладонь сильнее и мне кажется, что я чувствую едва ощутимое биение пульса. И такой свежий сладковатый запах. Я подковыриваю ногтем тонкую пластинку-чешуйку и разглядываю замысловатый узорный и тонкий край. Она очень приятная на ощупь, теплая и гладкая. Я несколько раз провожу по краю, а потом беру ручку и обвожу ее на листе бумаги. Потом бездумно делаю пару штрихов, еще… Начинает вырисовываться нечто похожее на кору. Я задираю голову, стараясь запомнить каждый изгиб ветвей и тоже пытаюсь перенести это на бумагу. Получается так себе, по мне так, совсем не похоже, но это занятие увлекает меня. Мне тепло и уютно, кажется, что кроны окутывают меня со всех сторон, как пушистое одеяло. Хочется свернуться клубочком прямо на хвойном ковре. Я откладываю блокнот, прижимаюсь к стволу, продолжая разглядывать небо и вдруг замечаю, что кроны сосен не касаются друг друга, между ними всегда остается небольшой зазор, сквозь который видно небо. Будто по плотной скорлупе идут трещины, и я смотрю изнутри этого кокона. Ощущение сонливости проходит. Желание заглянуть туда, вырваться из теплой оболочки всё растет, пока не становится нестерпимым. Мне тесно, душно, я тянусь вверх изо всех сил, и мир неожиданно переворачивается. Я будто вырываюсь на поверхность и теперь смотрю не вверх, а вниз с высоты птичьего полета, и кроны уже вовсе не кроны, и не скорлупа, а холмы; далеко внизу поля и горы, а голубые прожилки — это реки…

— Белка! — громкий крик рушит мое видение. — Белка! Вон, смотрите!

На дорожке трое ребят — две девчонки и мальчик, одна из них указывает куда-то вверх, я поднимаю голову, тоже стараясь разглядеть, но в тени крон ничего не видно. А потом вдруг краем глаза замечаю какое-то движение. Маленький шустрый зверек быстро взбирается по стволу, пробегает по одной из веток, а потом одним лёгким прыжком перепрыгивает на соседнее дерево и скрывается из виду.

— Ты ее спугнула, — говорит мальчик разочарованно.

— Ничего подобного. Это она вас испугалась. Она меня знает. Это ее мы осенью кормили, — отвечает девочка.

— С чего ты взяла, что это она?

— Я ее запомнила, — настаивает девочка на своем. Я зачем-то разглядываю нарушителей моего покоя. На вид им лет 10—12. У девчонки, испугавшей бедную белку, светлые волосы до плеч и она самая высокая, в куртке, явно чуть большей по размеру, джинсах и в ярко малиновых резиновых сапожках. Мальчишка чуть пониже, темноволосый, с серьезным и немного недоверчивым выражением лица, тоже в великоватой для него спортивной куртке; а третья девочка, видимо, самая младшая, держится чуть в стороне, и внешне чем-то похожа на паренька. Может, сестра? Разглядывая ребят, я не сразу понимаю, что они меня тоже заметили. Девчонка, гроза белок, вдруг улыбается и делает пару шагов ко мне. Я чуть смущенно отворачиваюсь, но она уже говорит:

— Привет. А ты видел белку?

— Видел, — говорю я. Девочка улыбается шире и делает еще пару шагов. Мальчишка и, как я подумал, его сестра, смотрят на меня настороженно и пока не подходят.

— А что ты делаешь? Рисуешь?

Она вытягивается, пытаясь заглянуть в мой блокнот. Я невольно прикрываю его.

— Да так, ерунда всякая.

— А белку можешь нарисовать?

— Вряд ли, — я невольно улыбаюсь.

— А, эм… дельфина?

— Нет, извини. Я плохо рисую.

— Жаль, — она вздыхает. — А я тебя видела, ты живешь на нашем этаже в конце коридора. — говорит она, немного гордо.

— Да.

— И Дима говорил, что тебя зовут Клим. Это правда?

— Да.

— У тебя странное имя, — говорит она, чуть пожимая плечом, а мне впервые почему-то совершенно не обидно, что мое имя сочли странным. — Мне нравится, — добавляет она. — Ты иностранец?

Парнишка и вторая девочка тоже подходят поближе и я замечаю, что парень прихрамывает, будто подволакивая за собой одну ногу.

— Нет, это русское имя, — поясняю я

— А, — девочка, похоже, немного разочарована, — а я думала, что ты из другой страны. А почему ты тогда ни с кем не общаешься?

От неожиданного вопроса я впадаю в ступор.

— Эм, ну я общаюсь, — неуверенно начинаю я.

— А, ты просто стесняешься? — высказывает она свою догадку. Говорить, что мне не хотелось ни с кем общаться было бы грубо, так что я решаю кивнуть.

Она подходит совсем близко, все еще не оставляя попыток заглянуть в мой блокнот.

— Врешь, ты рисуешь! — вдруг восклицает она. — Ну дай посмотреть.

Я чуть отодвигаю руку, она присаживается рядом со мной на корточки, низко склоняясь над блокнотом. От девочки пахнет какими-то ягодами. Похоже на ежевику. Она довольно долго разглядывает мой рисунок, так что мне уже хочется закрыть блокнот.

— Красиво, — наконец говорит она. — Ты рисуешь прям как Лена из пятой. Она тоже взрослая, как ты.

— А тебя как зовут? — неожиданно для себя спрашиваю я.

— Я, Маша. А это Катя и Ромка, — она указывает на притихших ребят позади. Я улыбаюсь им. Катя неуверенно улыбается в ответ, а вот Ромка остается серьезным.

Из-за угла вдруг выбегает какой-то парнишка

— Маш! Идем!

— Едут?! — Маша вскакивает так быстро, будто у нее внутри пружина.

— Да! — выкрикивает парнишка и опять убегает.

— Приехали, — повторяет Маша уже мне, еще раз улыбнувшись, и я замечаю, что у нее ямочки на щеках. — Ты встречать идешь?

— Да, сейчас, — я улыбаюсь в ответ. Спрашивать, кого именно ждут с таким нетерпением, смысла нет.

Ребята, не дожидаясь меня, уходят; Маша чуть забегает вперед, обгоняя прихрамывающего паренька и продолжая что-то ему говорить, а Катя хвостиком идет следом и еще пару раз на меня оглядывается.

Странно. Они… совершенно обычные. Ну если не считать, что у этого Ромы что-то с ногой, обычные дети. Такие же, как и все. Непонятно, почему они здесь? То есть, да, они, скорее всего, либо без родителей или чем-то болеют, но почему они именно здесь? Непохоже чтобы у них были какие-то способности. Во всяком случае, так сразу этого не видно.

Я задумчиво прикусываю ручку, а потом все же записываю пару строк.

«Сегодня познакомился с Машей, Катей и Ромкой. Примерно по 12 лет, хотя Катя, наверное, младше. От Маши пахло ежевикой… Что это значит, интересно? Опять мое или нет?»

Я добавляю пару штрихов к моим соснам, а потом встаю, складываю вещи в рюкзак, отряхиваю куртку и направляюсь в сторону главного входа.

Глава 7. Цветы на обочине

Я стою чуть поодаль, наблюдая за тем, как только что въехавшую в ворота машину со всех сторон обступают ребята. Они галдят, смеются, среди них и Димка с Женей, и мои новые знакомые — Маша с Ромой и Катей. Буров глушит двигатель и, улыбаясь, выбирается из машины. Толпа ребят так плотно их обступила, что он еле открывает дверь. А кто-то уже открывает задние двери из которых появляются Даша и Алиса. Девчонок кидаются обнимать, мне не слышно, что им говорят, но и так понятно, что все рады их видеть. Буров треплет кого-то по голове, тоже что-то говорит. Потом он пробирается к задней части автомобиля и, под одобрительные возгласы и улюлюканья, открывает багажник. И вот они уже достают какие-то сумки, пакеты и ребята подхватывают их, кто-то, видимо, хватают ношу не по себе, и Буров со смехом отбирает у парнишки тяжелую сумку. Я смотрю на Дашу. Она улыбается, что-то говорит, но как-то рассеянно. Я вижу, что она смотрит поверх голов детей, будто кого-то ищет. Вот ее взгляд встречается с моим, я немного напрягаюсь, но она уже