Последний поцелуй вдовы - Лисавета Челищева

Я останавливаюсь в сантиметре от его губ. Он не шевелится, будто зачарованный. Пытаюсь разглядеть его ауру, но сегодня она не поддаётся мне — лишь смутное мерцание на границе зрения, как далёкий огонек за туманом.

Неожиданно для себя я наклоняюсь и касаюсь губами его щеки.

И в этот миг — вокруг него вспыхивает золотое кольцо света, ослепительное и мгновенное, как удар молнии. В воздухе вдруг запахло мёдом и цветами, аромат такой густой, что на секунду мне кажется, будто я стою посреди летнего луга.

Амир распахивает свои глаза, которые поражают меня своим особенно ярким золотым свечением.

Я отстраняюсь, и свет гаснет так же внезапно, как и возник.

— …Спасибо, — тихо произношу я, — за то, что вылечил мой шрам. Ты — настоящая загадка для меня, как я уже говорила… И, кажется, единственный способ разгадать её — это предложить тебе переехать в этот дом. Как моему советнику… и другу. Что скажешь?

В его руках медицинский набор, который он держал всё это время. От неожиданности он роняет его — стеклянные пузырьки звенят о пол, но ни один не разбивается.

Амир улыбается — вежливо, но в уголках его губ прячется что-то большее.

— Я приму это за честь, госпожа, — говорит он и подносит мою руку к своим губам.

Его поцелуй на моей ладони обжигает, как солнечный луч. Пальцы слегка сжимают мои, лаская кожу, и я чувствую, как по спине бегут приятные мурашки.

— Я тогда сейчас же отправлюсь домой собирать вещи, — говорит он, отпуская меня. И уходит, оставив после себя лишь лёгкий шлейф того самого медового аромата.

Утро, наполненное светом

Я никогда не любила прикосновений. Всю свою жизнь я избегала их — они казались мне чужими, неправильными, словно нарушающими невидимую границу. До Микаля... Только его руки могли касаться меня, не вызывая отторжения. Только его прикосновения согревали меня изнутри, наполняя грудь этим странным, сладким жаром. После его смерти три года назад я была уверена — больше никогда не почувствую этого. Но сегодня…

Сегодня Амир доказал, что я ошибалась.

Позднее утро разлилось по дому золотистыми лучами, пробивающимися сквозь высокие витражные окна. Я спускалась по широкой лестнице, едва касаясь ступеней, когда до меня донесся звонкий детский смех — чистый, беззаботный.

Внизу, в просторной гостиной с тёмными дубовыми панелями, Амир сидел на ковре, окружённый моими братьями. Ималдин, обычно такой угрюмый и замкнутый, хохотал, склонившись над какой-то замысловатой фигуркой из теней, которую Амир только что создал движением пальцев. Анатель, маленький и неугомонный, носился вокруг них, его белокурые кудри развевались, как крылья мотылька.

Неужели они так быстро поладили?

Я замерла на последней ступени, наблюдая за этой сценой. Амир первым заметил мой взгляд и слегка смутился, словно пойманный на чём-то запретном.

— Кажется, вы уже подружились, — подметила я с легким удивлением.

Ималдин хмыкнул и тут же вскочил, бросив на меня колючий взгляд, прежде чем исчезнуть в коридоре. Анатель же, напротив, тут же ухватился за штанину Амира, будто боясь, что и его сейчас утащат прочь.

Я улыбнулась и подошла ближе.

— Пойдёмте, завтракать?

Амир легонько потрепал Анателя по голове.

— С удовольствием.

Служанки, словно тени, уже зашевелились на кухне, и вскоре воздух наполнился ароматами свежеиспечённых блинов, варенья и пряного чая.

Стол в столовой был накрыт с изысканной простотой: фарфоровые тарелки с ручной росписью, серебряные приборы, ваза с только что купленными лилиями. Амир сидел напротив меня, его белые волосы, зачесанные назад, отливали серебром в утреннем свете. Анатель устроился между нами, увлечённо размазывая варенье по блину.

— Ты сегодня молчалив, — заметила я, наблюдая, как Амир аккуратно размешивает сахар в чашке.

Он поднял на меня задумчивый взгляд.

— Просто наслаждаюсь моментом, госпожа. Я… Признаться, не припоминаю, когда в последний раз завтракал в компании.

Будет ли тактично спросить сейчас о его семье или близких ему людях?.. Неужели, он настолько был одинок до меня?

Я хотела что-то сказать, но в этот момент Анатель потянулся к варенью и чуть не опрокинул вазу с цветами. Амир ловко поймал её одной рукой, даже не прервав движения другой, продолжающей помешивать сахар.

— …Вот это ловкость! — ахнула я.

Мужчина кивнул, слегка смутившись. Его взгляд скользнул куда-то за моё плечо, будто уловив что-то невидимое. Когда все занялись своей едой, я бросила взгляд через плечо.

Чуть приоткрытое окно. Дождь накрапывает, отстукивая по подоконнику. А на нем… черное перо птицы.

Нет. Я не хочу страдать паранойей, и полагать, что Последний Жнец следит за мной даже дома через своих пернатых слуг. Это было бы слишком.

* * *

После завтрака мы отправились на работу. День обещал быть ясным, но в воздухе уже витала лёгкая прохлада предстоящей осени. Амир сидел напротив, его пальцы перебирали страницы какой-то старой книги, но я видела — он не читает.

— Амир… Ты знаешь какие-нибудь техники успокоения души?

Он отложил книгу.

— Что вас тревожит?

Я опустила взгляд, разглядывая узоры на перчатках.

— Мне снился странный сон…

Я рассказала ему о тенях, шептавших моё имя, о ледяных пальцах, сжимавших горло, о страхе, который не отпускал даже после пробуждения.

Амир слушал молча, а затем мягко сказал:

— Страх — это всего лишь сигнал. Научись его слушать, но не позволь ему управлять тобой.

— Тогда… Научи меня. Пожалуйста.

Он задумался, а потом медленно протянул руку.

— Прислушайся к себе. Твоё тело — это твой проводник. — его ладонь легла мне на живот, тёплая и легкая. — Интуиция обычно рождается здесь… — пальцы скользнули чуть выше, остановившись в сантиметре от моей груди. — А страх чаще всего поднимается отсюда…

Я смотрела на него, чувствуя, как в местах где он касался нагревается кожа. Наши взгляды встретились.

Амир вдруг резко убрал руку, спрятав её в карман, словно обжёгшись.

Странно… Сначала делает что-то спонтанно, а потом стесняется своих же действий. Это… Мило.

Когда карета остановилась у Дворца Совета, Амир первым вышел и, как всегда, подал мне руку. Но я как-то неловко запуталась в складках чересчур длинной юбки, и прежде чем поняла что происходит, уже падала прямо в его руки.

Он поймал меня легко, будто ожидал этого. Мы снова замерли, уставившись друг на друга.

Я почему-то решила, что неловкой улыбкой можно скрасить сию ситуацию. И тут я заметила — вокруг его головы начало мерцать золотистое сияние, словно нимб.

Неужели… Неужели, это его аура?..

Я мысленно поставила себе задачу изучить этот оттенок ауры сегодня же вечером. Но сейчас… Сейчас было важно лишь то,