Последний поцелуй вдовы - Лисавета Челищева

— Вам не стоит падать сейчас, Хранительница. Я не готов расстаться с вами так быстро.

В этот момент я почувствовала, как мои духи начали шептать мне на ухо, предупреждая о том, что за мной наблюдают, и кто-то пытается помешать мне танцевать.

Я обратилась к ним мысленно, с тревогой спрашивая, кто это. Они ответили шёпотом:

«Обернись, хозяйка. Там тот, кто мешает тебе своей энергией».

Я резко обернулась и увидела в темноте колонн облако из тёмных теней похожих на птиц, а среди них — пронзительные глаза Последнего Жнеца.

Мое сердце сжалось в груди, и я снова призвала своих духов, прося их отомстить ему за то, что он мешает мне так бесцеремонно.

«Прошу, защитите меня от него», — мысленно прошептала я, чувствуя, как страх и гнев переплетаются во мне.

«Мы можем создать тени, чтобы отвлечь его», — зашептали они.

Но в этот момент Жнец, словно почувствовав их намерения, поднял руку из своего темного облака.

Тени вокруг него зашевелились, и я увидела, как он отразил силу моих духов, не позволяя им даже близко приблизиться к нему.

Я ощутила, как мои слуги отступают, но в их шёпоте всё ещё оставалась решимость.

— Даниш… — это имя сорвалось с моих губ впервые. — Он здесь. Последний Жнец. Его присутствие давит на меня. Я больше не могу.

Лорд Фон Ур, почувствовав моё напряжение, сжал мою руку крепче.

— Я могу перенести тебя куда угодно. Назови место — и мы исчезнем, — предложил он, но прежде чем я успела ответить, по залу прокатился шёпот.

Гости замерли, взгляды устремлялись к главной лестнице. Я подняла голову — и моё сердце упало в пятки.

По мраморным ступеням спускались десятки фигур в чёрных мундирах Ордена Дахмы, их эмблемы — серебряные пауки — сверкали при свете свечей. А за ними, медленно, словно сама ночь, двигалась огромная тень. Последний Жнец. Его лицо скрывали клубящиеся тени, но я чувствовала его взгляд — пронзительный, холодный.

— Значит, он всё-таки принял их предложение о союзе, — констатировал Даниш рядом со мной.

Члены Ордена поднялись на сцену, расчистив место для Жнеца. Тот шагнул вперёд, и зал затих.

— Орден Дахма предложил мне союз, — его голос был низким, словно гул далёкого грома, — и я принимаю его. Но это не означает, что я согласен сотрудничать с Советом Восьми. — он выжидает паузу, давая присутствующим возможность зашептаться. — Сердцевина нового Совета… слишком слаба.

Публика ахнула. Я почувствовала, как кровь ударила в виски. Он говорил обо мне…

— Я не намерена смотреть этот цирк, — резко сказала я Данишу. — Я ухожу.

Лорд поднёс мою руку к губам, и в тот же миг свечи в зале меркнули, будто кто-то задул их одним дыханием. Я инстинктивно взглянула на сцену — и встретилась с горящими глазами Жнеца. Они пылали, испепеляя всё вокруг, но смотрели только на меня.

Я отвернулась и ушла, высоко подняв голову, но внутри всё клокотало от ярости.

Только я подумала о своем советнике, как он тут же появился рядом, будто вызванный моей мыслью.

— Хочу уехать отсюда, — бросила я, но вдруг остановилась.

Мысль, острая как клинок, пронзила сознание.

Нет. Сначала я проверю кое-что.

Я подошла к центральной лестнице, ведущей вниз. Отсюда ещё была видна сцена. Притворившись, что оступаюсь, я резко наклонилась вперёд, будто падая. И тут…

Свечи снова дрогнули. Ветер, резкий и внезапный, рванул мои волосы, по щеке скользнуло что-то лёгкое — будто крыло птицы… и запах ладана — густой, сладкий.

Время будто замедлилось. Я почувствовала, как невидимые руки бережно подхватили меня за талию, не дав упасть, и тут же отпустили.

Амир уже был рядом.

— Всё в порядке, госпожа? — его взгляд был тревожным.

— Всё хорошо, — пробормотала я, но тут же обернулась к сцене.

Жнец стоял неподвижно, будто ничего не случилось. Но его глаза… Они горели теперь ещё яростнее.

Значит, его волнует мое состояние…

И этот открывшийся факт заставил моё сердце биться чаще — не от страха, а от странного, тёплого предвкушения.

* * *

— Этот Жнец сводит меня с ума! — вырвалось у меня. — В нём столько высокомерия! Он заставил Совет и всех остальных усомниться в моём суверенитете! Ненавижу этого клоуна в чёрном! Даже думать о нём невыносимо!

Амир сидел напротив меня в карете, его лицо оставалось невозмутимым, хотя он уже полчаса слушал мои гневные излияния.

— Хотите увидеть его униженным, моя госпожа? — наконец спросил он.

— Как будто это возможно! Он слепо уверен в себе!

— Спросите его о кожаных перчатках, которые он постоянно носит. Если он действительно Последний Жнец, у него больше нет человеческой кожи на руках. Нет ногтей — только когти. Нет линий на ладонях — лишь тьма, испещрённая следами жертв, которых он когда-то увёл на другую сторону.

Я замерла, уставившись на моего советника.

— Откуда ты всё это знаешь?

— Я знаю многое, иначе не заслужил бы чести быть вашим советником, моя госпожа.

— Но речь идёт о Жнецах. Никто ничего о них не знает… Как ты можешь быть так осведомлён о их природе?

— …Я знаю, как добывать информацию. Пусть это останется загадкой между нами.

— Я совсем не люблю загадки.

— Уверен, вы более чем способны разгадать эту. А пока позвольте мне наслаждаться привилегией быть в центре вашего внимания.

— Пожалуйста. Если в этом вообще есть что-то приятное…

— Поверьте мне, Сандрина. Есть. И это должно быть преступлением ставить это под сомнение.

Он впервые назвал меня по имени. Моё сердце замерло на мгновение. Его слова, его тон — всё это было настолько неожиданно, что я не сразу нашла, что и ответить.

— Ты… — начала я, но остановилась.

Амир улыбнулся, его янтарные глаза заблестели в полумраке кареты.

— Не бойтесь, моя госпожа. Я всегда на вашей стороне. И если вы хотите увидеть Жнеца униженным, я помогу вам в этом.

Я молчала, размышляя над его словами. Перчатки Жнеца… Что скрывалось под ними? И почему Амир знал об этом?

— Ты уверен, что это сработает? — наконец спросила я. — Уверен. Его гордость — его слабость. И если вы ударите в самое сердце его тайны, он не сможет больше проявлять к вам свое высокомерие.

Я кивнула, чувствуя, как в груди разгорается огонь решимости.

— Хорошо. Тогда я сделаю это.

Карета мягко покачивалась, её тёмное дерево и бархатные сиденья создавали уютный, почти интимный уголок.

— Амир, а помнишь, когда Последний Жнец впервые появился перед Советом?..