Последний поцелуй вдовы - Лисавета Челищева

— …Боюсь, это не так.

— А когда ещё?

— Каждый раз, когда ты отворачивалась. Иногда… очень долго. Так, что иногда чувствовал себя даже грешником.

— …Но это не преступление.

— Но я — преступник. — его голос стал тише. — Ты должна знать это. И то, что я не могу рассказать тебе всю свою прошлую историю. За это тоже прошу меня простить.

— Я понимаю… Тебе не обязательно рассказывать мне все.

— Но я хочу! Но… просто не сейчас. Прости за это.

Тема отношений всплыла сама собой.

— Амир, у меня дерзкий вопрос. Совершенно бестактный, но, мое любопытство берет верх. За что мне очень стыдно. Но… Скажи… А у тебя были… раньше романы?

Мужчина замер, потом медленно покачал головой.

— Нет. Но я рос среди тех, кого предавали. Друзья, братья… Они любили, а их обманывали женщины. Некоторые смертные — двуличны. И это самое отвратительное — притворяться и "играть" в любовь. Поэтому, я решил не ступать по этой тропе.

— …Но мы все можем притворяться. Быть кем угодно — человеком, монстром, или и тем, и другим. Разве не так?

Мне казалось, что я несу уже какой-то бред из-за усталости и выпитого, а Амир, уже изрядно захмелевший, рассмеялся.

— Самое важное в этом — не переиграть. Иначе потеряешь себя.

— Я с тобой не согласна.

— Да?

— Да. То, что ты рассказал — это, конечно, печально. Но... — я наклонилась вперед. — Важно то, что ты можешь надеть любую маску. Но не все решаются. А некоторые… даже не понимают, что уже носят ее.

Он задумался, его пальцы сжали бокал.

— Тогда скажи мне, моя госпожа… Какая маска у тебя?

Я загадочно улыбнулась.

— А вот это — уже следующий запрос.

Огонь в камине потрескивал, отбрасывая наши тени на стены — две фигуры, две загадки, две маски, которые, возможно, однажды упадут. Но не сегодня.

Спустя час игры в "Тени желаний" атмосфера в гостиной стала более интимной. Щеки Амира, обычно бледные, порозовели от вина, а его глаза блестели, словно отражая тайну, которую он так тщательно скрывал. Я наблюдала за ним, пока он медленно подходил к статуе Артемиды у окна.

— Ты сказал, что у тебя никогда не было связей с женщиной? — тихо произнесла я, пытаясь удержать хмельную мысль в голове. — Видишь эту статую у окна? — я кивнула на небольшую статую. — А покажи мне… Как бы ты обнял свою возлюбленную?

Мой запрос был неожиданным, даже для меня самой. Амир замер, его пальцы слегка дрогнули.

— …Как пожелаешь, — он подошел к статуе, медленно наклонившись к ней. Его руки скользнули по её изгибам мрамора, лаская лицо богини.

У меня по коже пробежали мурашки, когда он нежно поцеловал статую в самые губы. Мое дыхание прервалось, сердце сжалось.

Я сглотнула, горло внезапно стало сухим.

— …Артемида точно не одобрила бы этого. Она бы сделала тебя мертвым в следующую же минуту… По крайней мере, так говорят легенды, — произнесла я, пытаясь скрыть волнение в голосе.

— И я бы полностью подчинился такому концу. Но только при одном условии.

— …Не думаю, что ты был бы в положении выдвигать условия, — я усмехнулась, но смех вышел сдавленным.

— Боги порой сострадательны. Я уверен, она бы выслушала мою скромную просьбу…

— Какую же?

— Я бы счастливо принял последний вздох, зная, что женщина, для которой по-настоящему был предназначен этот поцелуй, поняла бы, что это было все только ради нее. Не для легендарной Артемиды — богини охоты и луны. А для богини скорбной красоты, великой жертвенной любви и истории трагической преданности прошлому.

Меня по какой-то причине бросило в жар от его слов.

— …Ты думаешь, твоя возлюбленная бы оценила, если бы ты умер ради одного поцелуя другой, только чтобы признаться ей в конце в своих чувствах?

— Если бы моя печальная, прекрасная богиня знала, что то, что кажется концом, всегда является новым началом. Новой жизнью. Она бы все поняла… И, возможно, смилостивилась бы надо мной.

Игра закончилась. Я оставила Амира внизу, слушать виолончель на старом граммофоне. Мелодия была меланхоличной, словно отражая наше настроение.

Я поднялась в свою спальню, готовясь ко сну. Снимая платье, застряла в топе, пытаясь освободиться.

Внезапно кто-то накрыл мои руки своими, аккуратно освобождая меня.

— …Что ты здесь делаешь? — прошептала я, поворачиваясь к Амиру, мои длинные волосы прикрыли верхнюю наготу.

Он не ответил. Вместо этого его губы коснулись моего оголенного плеча, и я вздрогнула, отвечая на его прикосновения вопреки своей воле.

— Амир, мы не можем…

— Почему?

Он извлек шелковую ленту из моего топа и завязал мне глаза. Вокруг почему-то запахло жасмином… этот аромат внезапно напомнил мне что-то, какое-то воспоминание, но какое именно — я не могла вспомнить.

В темноте, с завязанными глазами, я вдруг представила себе его горящие глаза. Глаза Последнего Жнеца...

Нет, нет, нет… Опять он!!!

Обман зрения и истинные воспоминания

Я резко мотнула головой, стягивая ленту с глаз.

— Нет! Мы не можем, потому что мы с тобой сейчас пьяны. Этого бы не случилось, если бы не те два графина вина. И не прикасайся ко мне без моего согласия. Я вдова, конечно, я жажду нежности мужчины. Но, пожалуйста, не поступай так со мной, Амир. Я еще не готова.

Комната внезапно стала холодной.

— …Ты все еще любишь его? Своего жениха? — вдруг спросил он.

— Я…

Подхватив свой топ со спинки стула, я прикрылась им и подошла к окну.

— Конечно, я верила, что он — моя судьба… Но даже если это все в прошлом… Я не хочу ничего, что играло бы с моим разумом и душой сейчас. Мне надо сосредоточиться на работе.

— …Я понял тебя, госпожа. Прошу меня извинить за мою дерзость.

Амир извинился и поспешно ушел. Я хотела было пойти за ним, но вовремя остановила себя.

В спальне стало тихо, только звуки виолончели доносились снизу. Я села на кровать, обняв себя за плечи. Аромат жасмина все еще витал в воздухе, напоминая о чем-то, что я не могла ухватить.

Амир… Он был загадкой, которую я не могла разгадать. И, возможно, опасалась её разгадки. Это сближение с ним… Оно не может не быть чреватым последствиями.

Но в эту ночь, с завязанными глазами и сердцем, полным противоречий, я поняла одно: Некоторые тени слишком глубоки, чтобы их развеять, некоторые обещания слишком опасны, чтобы их давать. И я не была готова ни к тому, ни к другому.

* * *

На следующее утро я спустилась в столовую, ожидая увидеть