Дочь медведя, или Предсказанная перевёртышу - Оксана Чекменёва

мы должны учить, как все. А вот Гейб – не интуит, иначе занимался бы с нами. Ему его портальную магию приходится зубрить, как и всем остальным. Зато на всех остальных предметах ему просто нечего делать. А ходить все равно приходится.

– Кажется, я поняла, чем он был так недоволен перед историей иного мира! – воскликнула я.

– Еще бы! Представь, что тебя заставили ходить в школу с малышами, которые только буквы учат и на пальцах считают. И высиживать все уроки. И даже спать на них не разрешают!

– Тут взвоешь, – проникся Аласур.

– Интересно, у того перевертыша, что Риони у реки встретила, те же проблемы? – высказался Моня. – Может, он потому такой грустный в тот раз был?

– У него там что-то не сходилось и не получалось, – возразила Лапка. – Но что-то мне вдруг стало так жалко всех бессмертных, которым приходится здесь учиться.

«Мне тоже», – пришла неожиданная мысль, но озвучивать ее не стала. И вообще, хватит думать об этих бессмертных. Лучше подумать об учебе, все же сегодня – первый день занятий. Поэтому сменила тему:

– Какой у нас следующий урок?

– География, – ответил Томас, отодвигая опустевший стакан из-под компота и оглядывая стол с чисто вылизанными Моней тарелками. – И начнется она уже совсем скоро, нужно поспешить.

И мы поспешили на географию.

Глава 12. Предсказанная

День седьмой. Понедельник

А географию у нас вел дракон. Самый настоящий. Тот самый, с фиолетовыми волосами, чей прилет мы наблюдали несколько дней назад. И если тогда я содрогалась от одного осознания того, что нахожусь слишком близко – аж в пределах видимости, – от очередного бессмертного, то сейчас, сидя буквально в пяти метрах от него, даже не дрогнула. Просто поразительно, как быстро я привыкла к тем, кого заочно боялась всю сознательную жизнь.

Но я все равно знала, что какими бы славными они ни казались, узнав про мою темную магию, уничтожат меня, не дрогнув. Потому что, по их мнению, такие как я не должны существовать на этой земле.

– Столько бессмертных в один день! – с Аласуром у нас мысли сошлись. – Трое из четырех преподавателей!

– Из пяти, – поправила Ноппи.

– Предметов-то четыре, – возразил Аласур, кидая свою сумку на стул в соседнем кабинете, куда мы перешли после географии. – Не удивлюсь, если и математику у нас будет вести бессмертный. Например, перевертыш, их у нас еще не было.

– Это вряд ли, – покачал головой Томас, выкладывая тетрадь на стол. – Бессмертные преподаватели все же редкость. Ладно, магистр Ардерик, он преподает здесь географию уже несколько десятилетий. Ладно, мастер Дэн – нас, троих интуитов, надо было кому-то навязать. Ладно, история иного мира, кто ее лучше всего сможет преподать, если не представитель этого самого мира? Но с математикой и простые смертные спокойно справятся.

– Добрый день, студенты, меня зовут мастер Гидеон, и я буду вести у вас математику, – раздался голос, заставивший меня посмотреть в сторону двери и нервно захихикать. Потому что, там стоял перевертыш в белом костюме преподавателя. На этот раз – с коротко остриженными каштановыми волосами.

– Надо было пари заключить, – шепнул Аласур, тоже явно сдерживаясь, чтобы не рассмеяться.

– А он-то что здесь делает? – растерянно пробормотал Томас.

Полистав методичку, я увидела напротив математики надпись «мастер Гидеон», то есть здесь без сюрпризов, как с мастером Дэном, его в методичке не было, но там по специальности столько преподавателей написано, для каждой магии – свой, попробуй пойми, кто чей. Правда, раса в методичке не указывалась, потому удивление Томаса где-то понятно.

Математика прошла тихо и спокойно. Нам дали самостоятельную работу, по словам преподавателя, чтобы он мог разобраться, что именно мы знаем, в чем у кого-либо проблемы, какие делаются типичные ошибки. В общем, я решала примеры и задачи, а моя нечисть откровенно скучала под столом, Ноппи вообще спала у Томаса на коленях. На географии им понравилось больше, но там магистр Ардерик рассказывал о материке, на котором располагалась наша Империя, и рассказывал очень интересно. А вот математика прошла в тишине, а кое для кого и в скуке.

Последним предметом было управление магическими потоками, и вел его вовсе не бессмертный, а самый обычный эльф, магистр Закарэль. Ну, здесь у нас проблем не возникло, даже будучи интуитами, мы отлично чувствовали потоки магии в своем теле и умели ими управлять. Взяв себе по коврику, мы расположились на полу и приступили к занятию.

Узнав, что именно представляет собой урок, Лапка и Клещ позорно сбежали, заявив, что лучше погуляют, территорию академии поисследуют. Моня с удовольствием ушел бы с ними, но помнил указ ректора и был вынужден остаться. Они с Ноппи улеглись на лишние коврики, сложенные стопочкой в углу, и снова уснули, причем Ноппи вскоре забралась на барсука, кажется, ей очень понравилась такая теплая меховая подстилка. Все же, несмотря на костюмчик, лысая кошка чувствовала себя не очень уютно вне пазухи Томаса. А с Моней ей было комфортно.

В нашу комнату мы с Моней приползли нога за ногу. Вот вроде бы ничего сложного сегодня не происходило – даже самостоятельная работа по математике особых проблем не вызвала, – но шесть уроков с непривычки вымотали морально. Слишком много впечатлений, слишком много незнакомых людей вокруг, слишком… Всего слишком. Я понимала, что это – дело привычки, но сейчас была совершенно без сил.

Решив разгрузить мозг, я взяла одну из книг и завалилась на кровать. Моня ушел гулять, сказал, что поищет Лапку и Клеща, но к ужину вернется. Ужинать мы собирались в своей комнате, «волшебный ящик» был загружен под завязку. Хорошо, что он был рассчитан на орочьи аппетиты, все же мне приходилось брать ужин на четверых, но если вниз ставить глубокие миски, а на них плоские тарелки, умещалось многое.

После ужина читать уже не хотелось, теперь я, наоборот, хотела подвигаться, размяться. Вспомнив, что давно не ходила к реке, позвала свою нечисть прогуляться перед сном. Совсем недолго, чтобы вернуться засветло. Лапка с Моней, сидящие над букварем, отказались, а вот Клещ согласился.

Когда мы дошли до берега, Клещ убежал исследовать окрестности, а я привалилась к торчащему из бревна остатку толстой ветки и меланхолично глядела на медленно текущую воду, чувствуя, как сегодняшняя усталость понемногу уходит. Ни двигаться, ни думать не хотелось.

Спустя какое-то время – темнеть еще не начало, но прошло не меньше получаса, и я уже лениво подумывала, не пора ли возвращаться, – на противоположный берег неторопливо вышла огромная черная пума. И я даже не дрогнула, словно оттуда