Дочь медведя, или Предсказанная перевёртышу - Оксана Чекменёва

Какое-то время мы смотрели друг на друга, потом я вспомнила, что черных пум в академии как минимум две, и напротив меня может стоять вовсе не мой знакомец Тобиас. Впрочем, назвать перевертыша Гейба совсем уж незнакомцем я тоже не могла, все же он спас или Томаса от травмы, или меня от разоблачения.

Вспомнив о случае с оборотницей и сложив его с сегодняшним занятием физической подготовкой, я, наконец, сообразила, что же тогда произошло. Кто-то из перевертышей, либо Гейб, либо сам ректор – я же не знаю точно, когда именно он там появился, – убрал меня из-под лапы Велоны за спину Томаса. А поскольку это произошло так быстро, что ни я, ни он этого увидеть не могли, вот он и решил, что я сама отпрыгнула, даже про «адрелин» какой-то, или как он там называется, подумал.

Ну вот, одной загадкой меньше. Правда, не очень понятно, почему самого Томаса не отодвинули, он же тоже в опасности был. Но бессмертным виднее, никто ведь в итоге не пострадал. Кроме Велоны, но она сама виновата.

Поскольку перевертыш молчал – а что он мог сказать в таком виде? – я решилась:

– Господин Гейб? – уточнила на всякий случай, и когда пума мотнула головой, с некоторым облегчением спросила: – Тобиас?

Кивок, и пума вдруг исчезла. Еще миг, и рядом со мной появился Тобиас с маленьким букетиком в руках. На нем, как и вчера, была не форма, а странные синие потертые штаны с карманами и такая же рубашка без застежки, как у мастера Дэна, только черная. Наверное, одежда его мира.

– Ты давно не приходила, – усаживаясь рядом и протягивая мне цветы, сказал он.

– Всегда находились какие-то дела, – словно извиняясь, ответила я. Он меня ждал?

– С тобой рядом так хорошо молчать, – пояснил перевертыш, смущенно улыбнувшись знакомой кривоватой улыбкой. – От тебя исходит какое-то умиротворение. Во всяком случае, мне после тех наших встреч становилось немного легче.

– Вы страдаете от того, что приходится высиживать скучные уроки, хотя вы и так все знаете?

– И это тоже, – усмехнулся Тобиас. – Говори мне «ты», пожалуйста.

– Я постараюсь, – пообещала, поняв, что смогу. Вот к тому же Гейбу ни за что бы на «ты» не обратилась, а к Тобиасу смогу. – И спасибо большое за книгу. И за цветы.

– Не за что. Я родственнице в подарок привез, а она себе уже и сама раздобыла экземпляр. Я рад, что удалось так удачно книгу пристроить.

– У тебя здесь есть родственница? Ой, прости, это, наверное, не мое дело.

– Есть. И много. В этом году просто какой-то аншлаг в академии из моей родни.

– Сюда бы Ноппи, – тихонько вздохнула я.

– Ноппи?

– У моего друга есть кошка-нечисть, она, кажется, все на свете знает и всегда может объяснить непонятные слова. Правда, порой ее объяснения еще непонятнее этого слова, но обычно помогают.

– Ты о слове «аншлаг»? Так говорят, если в театре все билеты проданы, нет пустых мест. Ну а иносказательно – слишком много народа.

– Это ты о своих родственниках? Что их здесь слишком много?

– Да. Я, конечно, обожаю свою семью, но порой хочется сбежать от них куда подальше, в иной мир, например. Но и это не всегда помогает, – и перевертыш тихонько рассмеялся, давая понять, что шутит. Было видно, что он и правда очень любит свою семью.

– А о чем ты в тот раз грустил? – не удержала любопытство, но быстро опомнилась: – Если не хочешь, не рассказывай.

– Почему же, расскажу. Ты ведь больше никому не расскажешь?

– Клещ! – вместо ответа позвала я, и когда мой хорек вынырнул из кустов с мышью в зубах, строго потребовала: – Пообещай, что ничего, что сейчас услышишь, никому больше не расскажешь!

– Что, и Томасу с Аласуром нельзя? – выплюнув мышь, которая, пискнув, исчезла в траве, уточнил Клещ.

– Нельзя!

– И даже Моне и Лапке?

– «Никому» означает «никому», – строго ответила я.

– Хорошо. Обещаю, – кивнул Клещ и снова исчез в кустах. Наверное, мышь ловить. Сейчас он был сыт и явно лишь играл – иначе мышь не удрала бы, – вот и пусть развлекается.

– Прости, в прошлый раз он не давал обещание молчать, поэтому выболтал моим друзьям о нашем знакомстве сразу же, как только подвернулась возможность. Но теперь он будет молчать – дав слово, Клещ его держит.

– Это хорошо. Мне хочется с тобой поделиться, но уж точно не с твоими друзьями. В общем, я не просто так здесь нахожусь. То есть не только потому, что у меня магия проснулась, и ее осваивать нужно. Я должен встретиться здесь со своей половинкой. С предсказанной мне истинной парой.

– Это ведь хорошо, да? – уточнила я, потому что, особо счастливым перевертыш не выглядел.

– Конечно. Только вот узнать свою половинку оказалось не так легко, как кажется. Ты вряд ли это знаешь – об этом вне семьи почти никто не знает, – но истинные пары нам предсказывают.

– Предсказывают? Кто?

– Одна родственница. Такая у нее магия. И это очень удобно. Обычно.

– А у тебя – необычно?

– Можно и так сказать. Большинство предсказаний дает очень четкие приметы – место, время, имена, почти всегда – внешность. Большинство – но не все. Мне не повезло.

– И что же тебе предсказали?

– Место, условное время и несколько очень расплывчатых примет. Здесь, в этой академии, я должен встретить свою судьбу, когда проснется мой очередной дар. И вот я здесь, и как быть дальше – понятия не имею. Моя половинка может оказаться студенткой, преподавательницей, обслугой или вообще родственницей кого-то из студентов, приехавшей, например, на выпускной. Она может уже находиться здесь или появиться лишь спустя четыре года. Есть даже шанс, что она живет в соседнем городе или приедет туда, например, на ярмарку, и я встречу ее во время увольнительной. Представляешь, как это непросто?

– Представляю. Но ты еще сказал про несколько примет.

– Да, но и тут все сложно. О внешности и возрасте – ни слова, лишь раса названа, она, конечно, не такая распространенная, как человеки или эльфы, например, но не такая уж и редкая. К тому же, раса известна лишь по отцу, то есть, полукровки тоже считаются.

– Да, не повезло тебе, – посочувствовала я, вспомнив студентов в столовой и во дворе. В нашем мире не так и много рас, и среди нескольких тысяч студентов они были представлены большими группами. – Так себе примета. У нас тут только кентавр Аласур единственный в своем роде.

– Увы, мне предсказан не кентавр. Или к счастью, – тихонько засмеялся Тобиас, – он все же