Дочь медведя, или Предсказанная перевёртышу - Оксана Чекменёва

– От них дождешься, – фыркнул мастер Дэн. – Все отлично поняли, о ком я, не цепляйся. В общем, Риони, расскажи, пожалуйста, как именно ты жила в приюте?

– Да как все, – я растерянно пожала плечами.

– Хорошо, скажи, как вас там кормили?

– Обычно. Каши, лепешки, овощные супы, овощное рагу. На праздник – куриный суп, иногда яйца вареные, но это совсем редко – у нас при приюте курятник был и корова, но молоко малышам шло.

– А мясо? Фрукты? – уточнил мастер Гидеон. – Про сладости даже не спрашиваю.

– Иногда нам яблоками платили, но редко. Ими не наешься, директриса предпочитала овощами брать, крупой или мукой.

– Что брать? Кому платили? – Ректор подался вперед.

– Оплату за нас брать. Нас фермерам на работу отдавали, мы для приюта продукты и зарабатывали. Только мясом не платили. Хотя, один раз на свиноферме двух поросят молочных дали, мы там навоз вычищали. Но директриса их на два мешка пшена обменяла, сказала, толку с них, маленьких, никакого, а откармливать дорого. А с пшена можно много каши наварить.

– Я правильно понял, – уточнил синеволосый дракон, имени которого я не знала, – что дети сами зарабатывали и себе, и малышам на пропитание?

Я кивнула. Мужчины переглянулись, и взгляд у них стал точно такой же, как у мастера Дэна в классе. Я поежилась, и в ту же минуту оказалась сидящей на коленях у Тобиаса, который неуловимым движением скользнул с подлокотника в кресло, устроив меня в своих объятиях.

– Они не на тебя сердятся, – шепнул он мне на ухо.

– Риони, а что ты еще про одежду говорила? – Снова повернулся ко мне мастер Дэн.

– Это я говорила, – уточнила Лапка, высунувшись из-за Ноппи, за которую шмыгнула, когда Томас опускал меня в кресло. – В обносках они ходили!

– Одежду люди жертвовали, – пояснила я. – Если кто-то вырос, или порвалась, или просто надоела – это у богатых, – то ее нам отдавали. На крыльце под навесом корзина стояла, туда люди все и складывали, что не жалко. Одежду, одеяла, посуду, учебники старые, иногда продукты, иногда младенцев, – я даже нашла в себе силы усмехнуться, глядя на становящиеся все ошеломленнее глаза бессмертных. – С обувью хуже всего было, ее всегда не хватало, летом-то босиком можно было бегать, а вот зимой бедствовали. Если от денежных пожертвований что-то оставалось – директриса закупала нам ботинки, но это редко бывало, денег всегда не хватало – надо же и дров закупить, и учителям заплатить, и масло для ламп, и дранку на крышу, и чернила, и тетради… Да много чего надо! Поэтому обувь носили, пока совсем не развалится. Когда у меня магия проснулась, я смогла ее чинить. Стало полегче. Сейчас, наверное, снова там все плохо.

Собственно, чинить приютским ребятишкам обувь я начала сразу же, как в приют попала, но тайком. Считалось, что мне всего двенадцать, и магия проснуться еще вроде как не могла. Но в последний год я стала это делать уже в открытую, не скрываясь.

– То есть деньги вам жертвовали? – уточнил магистр Ардерик.

– Да. Чаще всего мэр, иногда другие семьи, побогаче. Но их все равно не хватало, поэтому нас и отправляли на подработку. Ну и в приюте в основном все сами делали – в огороде работали, там свой тоже был, дрова кололи, малышей нянчили, корову доили. А куда деваться?

– И какой же смысл в приюте, где дети сами себе на пропитание зарабатывают? – сдавленным голосом поинтересовался мастер Гидеон.

– Там все же крыша над головой, – пожала я плечами. – Еда для младших, они же себе не заработают. Одежда, пусть и пожертвованная – ее ж именно приюту жертвовали, а не кому-то лично. Учили нас. С математикой там совсем беда, но хотя бы на пальцах считать научили, с чтением и письмом получше было. Да и много ли приютским нужно, если потом или на фабрике работать, или в поле батрачить. Подпись поставить можем – и нормально.

– Мне уже просто дурно от всего этого! – Мастер Гидеон схватился за голову.

– И это учитывая, сколько денег выделяется из казны на содержание приютов и на образование. – Магистр Ардерик едва зубами не скрежетал.

– Без приютов все равно нельзя, – вновь подала голос Лапка. – Даже таких. Без них ненужных младенцев просто убивали бы! А в приюте их бездетные семьи разбирали. Не будь приютов, куда б они пошли, где нашли бы детей, которым семья нужна?

– Да, старшие работали, – кивнула я. – Да, жили впроголодь и в обносках ходили. Но жили же. Это у меня домик был, я бы могла в нем и дальше жить, лес прокормил бы, но папа перед смертью велел к людям идти, учиться. Сам он неграмотный был, не мог меня учить, а мама только и успела, что читать печатными буквами научить, и умерла. Вот я и пошла в приют, зная, что мне всегда есть, куда вернуться. А остальным сиротам – куда? Тем, у кого не нашлось родных, которые о них позаботились бы, а не выгнали из дома после смерти родителей – им-то куда?

– Но нельзя же так, нельзя! – простонал мастер Гидеон. – Это же дети!

– Кого-то ждет тщательная проверка, – жестко произнес ректор. – И не только в Юмидвее. Как только император узнает – полетят головы. На детях наживаться! На сиротах, которые и так судьбой обижены. Кстати, – это он уже ко мне, – ты ведь говорила на экзамене, что никто тебя не предупредил, что магически одаренные сироты доучиваются в Имперской школе, специально для них и созданной.

– Никто, – кивнула, соглашаясь.

– И то, что дорогу в ту школу мэрия должна была оплатить, тебе, разумеется, тоже никто не сказал, – ректор не спрашивал, он утверждал, но я все равно снова кивнула. – Мне даже интересно, у того мага с мэром договор был о сокрытии таких сведений от юных магов, в расчете, что те все равно не смогут никуда добраться и никому пожаловаться, или он просто настолько наплевательски к своим обязанностям относился?

– И ведь не узнал бы о них никто. Зачахнут на той фабрике – и концы в воду, – подхватил мастер Гидеон, сжимая и разжимая кулаки.

– Это тебе повезло, ты – интуит, и могла магией пользоваться даже без обучения, – это уже мастер Дэн. – Другим повезло меньше. Интересно, сколько еще выпускников приютов с магией остались без обучения?

– Но не у всех же сила такая, чтобы сюда приняли, – напомнила я. – А в остальных академиях обучение платное.

– Для сирот – бесплатное, – возразил ректор. – Но этого тебе тоже