Вор с двумя именами - Илья Соломенный

Эта смесь ароматов въедалась в стены, в одежду и кожу, становясь частью тебя, как бы ты ни отмывался.

М-да, пожив в Элионе, начинаешь понимать, как на самом деле должна пахнуть жизнь…

Я шёл по узкой, грязной улице, петляющей между домами, чьи верхние этажи почти смыкались над головой. Под ногами чавкало нечто… неопределённое, а редкие лучи восходящего солнца, пробивавшиеся сквозь щели, выхватывали из полумрака лица прохожих: усталые, хитрые, озлобленные или безучастные.

Здесь каждый был либо охотником, либо добычей. А я, выходило, умудрился стать и тем, и другим одновременно.

М-да… Влез в такую кашу, что остаётся только удивляться…

Мысли крутились по накатанной колее: «Молодец, Краб. Сначала прикинулся аристократом, чтобы стащить самый ценный артефакт в городе. Потом выяснилось, что за этой штучкой охотится ещё кто-то, кто командует этой машиной для убийств, Зубоскалом. Потом выяснилось, что этот „кто-то“, возможно, уже лет пять как вылавливает и потрошит таких, как ты, выковыривая из них Камни… А потом, для полного счастья, Баронесса решает, что ты — идеальный кандидат, чтобы найти и прибить этого таинственного „кого-то“. Блеск, дружище, просто блеск! Праздник идиотизма, так ты ещё не вляпывался… И всё по своему желанию ведь!»

Я резко свернул в арку, уступая дороге здоровенному грузчику-орку, тащившему на спине тушу какого-то морского гада с щупальцами. От твари несло так, будто её выловили уже на полпути к разложению.

Глоток воздуха из соседнего закоулка, пропахшего мочой, после этого показался почти цветочным ароматом…

«Баронесса… » — мысленно проворчал я, протискиваясь между лотком со столярным инструментом, и стеной, — «Найди и убей, Крабик! Лёгкое такое поручение! Неизвестная и очень влиятельная цель в самом сердце Элиона! Зубоскал на поводке, и поддержка среди герцогских советников! Нет, Краб, ты определённо идиот!»

На мгновение меня охватило острое, почти физическое желание всё бросить.

Развернуться, дойти до порта, заплатить первому попавшемуся капитану и на вонючем баркасе уплыть, куда глаза глядят. Хоть на край Земного Круга, где меня никто не найдёт!

А что? Денег, чтобы обосноваться, хватит!

Но тут же пришло осознание, что я просто не смогу это сделать. И плевать, что Баронесса не простит. Что Зубоскал рано или поздно узнает, что подставлю сестёр Арикель, Лани, и среди «теневых» рано или поздно всплывут мои делишки!

Даже Лаверий… Его чуть жаль будет, конечно, но…

Но я знал, что не откажусь от своей идеи — просто потому, что не желал жить той жизнью, что живу сейчас. И другой, похожей, не хотел! Что мне, трактир открыть⁈ Торговцем стать? Не смешите мои подошвы…

Как бы я не выкручивался сам от себя — было кое что, чего я неистово хотел.

Узнать, кто я такой, и как связан с Древом Миров — это раз.

И попасть в Ураниос — это два.

Эти вещи были связаны между собой, я знал это — и знал, что не найду себе покоя, если попробую отказаться от них.

Или меня грохнут раньше…

Нет, оказавшись втянутым во всё это ферракское дерьмо, у меня оставался лишь один путь — вперёд… и вверх, во всех смыслах. Через бал, через дочь Гаррана, через сокровищницу, через «Сердце».

Смертельная пляска, которую затеяли мы с Лаверием, теперь была не дерзкой авантюрой — а единственной соломинкой, за которую можно ухватиться в надвигающейся буре…

«Лаверий…» — подумал я — «Хвостатый гений, ты там в своей подземной норе ведь всё просчитал, правда? Все вероятности, все риски? Ты ведь знаешь, как мы будем удирать… И ты всё предусмотрел, надеюсь… Предусмотрел, как мы свалим ото всей этой задолбавшей, вечно пахнущей страхом и чужим потом жизни?»

Я вышел на небольшую площадь, где ютился рынок одежды и дешёвого оружия. Несмотря на раннее утро, он кипел жизнью — крики торговцев, споры, звон случайно задетой посуды в выставленных перед таверной столах — всё сливалось в один оглушительный гул. Прямо передо мной две бабищи схватились за какой-то выцветший платок, рвали его и орали друг на друга так, будто решали судьбу империй.

Жизнь в Артануме, как обычно, кипела, бурлила и плевалась в меня, не давая ни на секунду забыть, где я нахожусь.

Я ускорил шаг, пробираясь к нужному переулку. Всё, хватит пустых размышлений — сёстры Арикель ждали.

Лабиринт Вороньего гнезда привёл меня к знакомому, здоровенному пятиэтажному дому сложенному из чёрного камня. К парадному входу я, разумеется, не пошёл — нырнул в тёмную щель сбоку, в тупичок, где ютилась железная дверь чёрного хода, ключ от которой был только у сестёр и меня.

Я быстро отомкнул замок, толкнул дверь плечом, привычно преодолев сопротивление. Внутри пахло сыростью, мышами и старой пылью. Лестница, крутая и неудобная, уходила вверх, в темноту, лишь кое-где разорванную тусклыми бликами от грязных узких окон. Мои шаги отдавались глухим эхом, смешиваясь с вечным, чуть слышным шорохом крыс за стенами.

Поднимаясь, я автоматически считал ступени — старая привычка вора, ни на секунду не отпускать контроль. На пятнадцатой была скрипучая доска, которую я перепрыгнул, на двадцать второй с потолка упала капля чего-то тёплого и липкого. Я уклонился, даже не задумываясь.

Последний пролёт, последняя крутая поворотная площадка. Передо мной оказалась знакомая дверь, массивная, из тёмного дуба, без каких-либо опознавательных знаков. Я отпёр ключом и её, и оказался в чистом коридоре всего с одной дверью в конце.

Обычно за ней царила тишина, но сегодня…

Едва я приблизился, как сквозь толстое, окованное железом дерево донеслись голоса. Громкие, резкие, перебивающие друг друга. Что для этого места было просто невероятно!

Они что, ругаются⁈

Я замер, затаив дыхание. Любопытство, моё вечное проклятье, тут же подняло голову. Сёстры Арикель… Спорящие? Элира, чей голос обычно был холоден и размерен… Она вообще умела его повышать???

Не раздумывая, я поддался искушению и прижался ухом к шершавой, холодной поверхности двери. Дерево немного приглушало звук, но слова всё же пробивались сквозь него.

— … не может продолжаться вечно, Элира! Каждый день я чувствую это всё острее!

Это был голос Алисы — но не обычный звонкий и весёлый тембр, а сдавленный, полный боли и отчаяния рык!

И тут же, как удар хлыста, прозвучал ответ Элиры. Голос

— Ты прекрасно знаешь, почему мы… Мы сделали выбор. Мы обменяли…

— Выбор⁈ — голос Алисы сорвался на крик, и я невольно вздрогнул, — Это был не выбор, это была ошибка! Ошибка, «сестрица»! — она буквально выплюнула это слово,