Вор с двумя именами - Илья Соломенный

Осталось только «сейчас».

Штаб-квартира стражи представляла собой мрачное, здоровенное здание из серого камня, больше похожее на крепость. Днём у главного входа кипела жизнь: сновали гонцы, вводили закованных в кандалы оборванцев, грузили какие-то ящики на телеги.

Я выбрал задний фасад, выходящий в слепой, грязный переулок, где из стены торчали лишь решётки узких окон подвалов и пара служебных дверей.

Хотя даже несмотря на это, работать в таком месте посреди дня было совершеннейшим идиотизмом.

Но что поделать? Если сёстры наняли Рива, то у меня просто не оставалось вариантов… И скорее всего, я уже опоздал — но проверить всё же было нужно.

Мой путь лежал через систему водосточных труб и карнизов, облупившихся, но всё ещё крепких. Пальцы в тонких кожаных перчатках цеплялись за малейшие выступы, тело двигалось плавно, по памяти, отточенной сотнями подобных подъёмов. Запах плесени, птичьего помёта и ржавого железа заполнял ноздри. Где-то снизу доносились обрывки разговоров, звон оружия, но здесь, на высоте третьего этажа, был только свист ветра в ушах и стук собственного сердца.

Расчёт оказался верен: окно в сортир на втором этаже было приоткрыто для проветривания. Оттуда тянуло щёлоком и сыростью. Я быстро оказался внутри, и выглянул в коридор. Выложенный грубым камнем, он вёл вглубь здания. Я двигался, как тень, прислушиваясь к ритму людей — тяжёлые шаги пары стражников внизу, мерное тиканье каких-то часов. Карта помещений, добытая когда-то за немалые деньги, отпечаталась в памяти отлично — и я знал, куда нужно идти.

Склад конфиската находился на цокольном уровне. Спуститься туда по «чёрной» лестнице было делом нескольких минут — правда, чтобы до неё добраться, пришлось изрядно попрятаться под столами, в шкафах и стенных нишах за старыми гобеленами — стражи в это время тут было с преизбытком…

Но стоило спуститься — как весь шум остался наверху, а запах влаги сменился на запах пыли, старого дерева и слабого, но узнаваемого металлического духа магии — смесь озона и меди.

У тяжёлой железной двери, разумеется, дежурил стражник. Молодой парень, скучающий, переминающийся с ноги на ногу. Решение было простым — швырнуть в противоположный конец коридора металлический шарик, а когда придурок отвлечётся и пойдёт туда посмотреть — оказаться сзади с тряпкой, смоченной доброй дозой сонного зелья.

— Тише, тише… — прошептал я, удерживая трепыхающегося стражника, а затем медленно опустил его на пол.

Оставить следы проникновения я ничуть не боялся. Более того — мне это было нужно…

Дверь открылась отмычками с лёгким щелчком. Внутри склада царил полумрак, слабо рассеиваемый магическими светильниками, вмурованными в потолок.

Стеллажи, забитые ящиками, сундуками, странными приборами под холщовыми чехлами, уходили в темноту. Я быстро сориентировался по маркировке на полках. Нужный мне участок был в дальнем углу — там хранились изъятые «неклассифицированные артефакты средней опасности».

И вот он, стальной сейф, вмурованный в каменную стену… Матовый, холодный на ощупь, с массивным замком сложной работы. Вокруг царила гробовая тишина, нарушаемая лишь моим собственным дыханием.

Камень Тверди под ключицей отозвался лёгкой, знакомой вибрацией, ощущая структуру металла. Это заняло несколько напряжённых минут — щелчки, скрежет, тихий шипение отключаемых мной предохранительных чар.

Наконец, раздался глухой, удовлетворяющий чк-к-к.

Я потянул массивную ручку. Дверца сейфа открылась беззвучно, на хорошо смазанных петлях.

Ну и конечно же — сейф был пуст.

Хотя нет, не совсем. На средней полке, там, где по всем данным должен был лежать аккуратный футляр с арканитовой пылью, лежал один-единственный лист дорогого пергамента.

Я взял его. Бумага была плотной, с лёгкой шероховатостью. На ней, выведенным изящным, почти каллиграфическим почерком, красовалась пара фраз:

«Опоздал, Краб. Прими мои соболезнования. До скорого, надеюсь. Р.»

Я сжал пергамент в пальцах, и хруст бумаги казался невыносимо громким в гробовой тишине склада.

Ну, как я и предполагал…

Рив, сучара… Значит, ты всё же узнал о моих делах, и решил поиграть…

Глава 18

Расставить силки

Вернуться в Элион на рассвете, с запахом дорогого бренди и вонючим осадком катакомб в глотке, оказалось куда проще, чем я предполагал.

У главных восточных ворот, под испепеляющим взглядом двух стражников в мифриловых кирасах, я всего лишь откинул капюшон плаща и предъявил пропуск княжича Адара Войцеха.

Один из солдат, с лицом, изборождённым старым шрамом от сабельного удара, долго и придирчиво разглядывал пергамент, потом — моё лицо, будто сверялся с каким-то описанием.

— Долгая ночь, княжич, — наконец буркнул он, возвращая пропуск. В его голосе не было ни особого уважения, ни враждебности — лишь усталость.

— Северный вкус — штука привередливая, — парировал я, вкладывая в голос лёгкую хрипотцу и намёк на самодовольную усталость, — Кое-что можно найти только за пределами ваших стен. Будь любезен, не распространяйся.

Я вложил золотой в руку стражника, тот хмыкнул и махнул рукой. Тяжёлая решётчатая секция ворот с глухим скрежетом поползла вверх, впуская меня обратно в мир, пахнущий не гнилью и мочой, а цветущим жасмином, свежей выпечкой и… тошнотворной безопасностью.

Мой путь до «Золотого Сада» прошёл спокойно — насколько я успел заметить, никто меня не преследовал. Что ж, это… Радовало.

Город только просыпался. По мостовым, выметенным до блеска, сновали слуги с корзинами, запряжённые холёными лошадьми экипажи везли ранних покупателей на рынки. Воздух был свеж и прохладен, но уже намекал на дневную жару. Я шёл, стараясь не выказывать усталости, глотая подступающую тошноту — смесь адреналинового отката и отвращения ко всему этому позолоченному фарсу.

«Золотой Сад» встретил меня всё тем же запахом вощёного паркета, дорогих благовоний и цветов. Портье, изящный мужчина с седыми висками, лишь почтительно склонил голову.

— Княжич Войцех. Ваша сестра уже беспокоилась.

— Напрасно, — бросил я на ходу, направляясь к лестнице, — Я жив, здоров и… просветлён.

Лани уже ждала меня в «Изумрудных покоях». Она не металась по комнате — сидела у окна со скучающим видом, затянутая в одно из своих прекрасных платьев.

— Ну? — спросила она одним словом, и в нём был весь спектр эмоций — от страха до злости, — Я думала, тебя уже прибили!

— Нет, всё в порядке. Я жив, — коротко ответил я, скидывая плащ, — Планы… слегка поменялись, но мы всё ещё в игре.

* * *

11 дней до бала.

Следующая пара дней прошла в мучительном бездействии. Я отсыпался, пытаясь прогнать из памяти тени катакомб и леденящий взгляд фигуры в капюшоне, а затем