Вор с двумя именами - Илья Соломенный

Баронесса ждёт результата.

Зубоскал и его таинственный хозяин охотятся за Камнями и, возможно, за той же «Слезой».

Гарран и его наследник видят во мне лишь назойливого выскочку.

А я стоял среди всего этого, улыбаясь, с бокалом тёплого вина в руке, и пытался сообразить, где раздобыть проклятую магическую кувалду, чтобы вломиться в самую охраняемую сокровищницу города…

Леди Шарлотта что-то говорила мне о приёме после представления, о знакомстве с капитаном труппы. Я кивал, автоматически поддакивая.

Когда хозяйка, довольная успехом вечера, наконец отпустила меня, переключив внимание на какого-то герцогского родственника, я отыскал Анну у края лужайки. Она стояла в кругу из трёх молодых аристократок, с бокалом в руке, идеально отрепетированной улыбкой на губах — чуть скучающей, чуть заинтересованной, полностью соответствующей образу иноземной княжны, наблюдавшей за диковинками.

— … конечно, грация впечатляет, = говорила она, лениво покачивая бокалом, — … но, знаете, на Севере мы ценим в искусстве не только красоту движения, но и его практический смысл. Каждое умение должно служить выживанию. Танец ли это перед костром, имитирующий схватку с волком, или умение бросить нож так, чтобы он воткнулся в ствол дерева пройдя рядом с виском товарища.

Её слушательницы хихикали, прикрывая рты веерами, их глаза блестели от восторга перед такой экзотической «дикостью». Лани поймала мой взгляд и едва заметно кивнула: всё в порядке, но пора уходить.

Я подошёл, извинившись за вторжение, и произнёс заученную фразу о том, что сестрица выглядит утомлённой, а завтра нас ждёт ещё одно утомительное, но необходимое мероприятие.

Возвращались мы в карете молча, слушая стук колёс по идеально гладкой брусчатке. Только когда тяжёлые ворота поместья остались позади, и экипаж покатил по пустынным ночным улицам Элиона, Лани позволила себе расслабиться, откинувшись на бархатные подушки.

— Итак?.. — тихо спросил я, — Что-то интересное, кроме акробатов и сплетен о новом фаворите герцога?

Она повернула голову, и в её глазах, уставших от постоянного притворства, мелькнула знакомая искорка азарта — та самая, что была у рыжей воришки из порта, а не у благородной Анны.

— Один момент, — сказала она, понизив голос, хотя стенки кареты были толстыми, а кучер — щедро оплачен за глухоту и немоту, — Ко мне подошёл мужчина. Не аристократ. Слуга, но… с манерами. Очень вежливо спросил, не та ли я княжна Анна, что демонстрировала на приёме у маркизы де Ланж уникальный кинжал.

— И?

— И спросил, не соглашусь ли я продать это оружие. Или, на худой конец, предоставить для… изучения на некоторое время. За вознаграждение, разумеется.

Сердце заколотилось чуть быстрее. Мы рассчитывали, что слухи дойдут, но так быстро…

— Ты ответила?

— Разумеется, — кивнула Лани, и на её губах появилась дерзкая усмешка, — Как я могла не ответить на такую дерзость! Внаших княжествах оружие — продолжение духа воина. Его не передают в чужие руки! Но если его хозяин, мастер или коллекционер хочет взглянуть на работу — он должен проявить уважение и попросить об этом лично. Посмотреть — можно. Потрогать — только с моего позволения и под моим присмотром. Продать — никогда.

— И что посыльный?

— Поклонился, сказал, что непременно передаст мои слова своему господину. И растворился в толпе.

Сработало. Феррак, это сработало! Наша приманка — изящный, смертоносный кинжал с лезвием из сияющего синим при тусклом свете адамантина, с рукоятью, инкрустированной крошечными, светящимися изнутри рунами (работа Лаверия была безупречна) — сработала именно так, как мы и надеялись.

— Это он, — произнёс я больше для себя, — Это точно Каэлен.

План с Лилиан, при всей его рискованности, был прямым. Подойти, впечатлить, заинтриговать, оставить «ключик». С её братом, старшим сыном Гаррана Стального, всё было в тысячу раз сложнее.

Каэлен Стальной. После того злополучного, где он потерял глаз, он превратился в настоящего затворника. Его почти не видели в свете. Он не появлялся на балах, не участвовал в политике отца.

Говорили, он живёт в своих покоях на самом верхнем этаже цитадели, окружённый книгами, чертежами и коллекцией оружия. Его одержимость сместилась с ратного поля и придворных интриг в тихую, но не менее опасную сферу — создание и изучение артефактного оружия. Он стал не воином, а кузнецом-теоретиком, алхимиком стали. И эта его страсть была для нас единственной лазейкой.

Доступ к нему был критически важен — как и к Лилиан.

Но как подобраться к такому человеку?

Гарран держал Каэлена под замком не только из-за увечья, но и как ценный, уязвимый актив. А сам Каэлен, судя по всему, ни в ком не нуждался и никого к себе не подпускал.

Поэтому мы придумали игру. Вместо того чтобы искать подход к нему, мы заставили его заинтересоваться нами.

Лани фыркнула, нарушая мои размышления.

— Знаешь, когда ты в первый раз предложил эту авантюру с кинжалом, я думала, ты окончательно спятил. Запускать слухи, светиться с такой игрушкой на всех глазах… Это же как повесить на себя табличку «с нами что-то не так»! Но… Судя по всему, в этом Элионе все какие-то… — она на мгновение замолчала, — … с прибабахом… Тот посыльный… он смотрел на меня как на носителя священной реликвии.

Ещё бы! Кинжал, который мы использовали в качестве приманки, собрал Лаверий — а он знает своё дело.

И разыграли эту карту мы идеально.

Ненавязчиво, будто случайно, Анна завела разговор об оружейном искусстве Артанума. Потом, когда одна из глупых куриц спросила, а есть ли у нас, «дикарей», что-то подобное моя дорогая «сестрица» как бы нехотя позволила служанке принести ларец. И показала его содержимое.

Синий отблеск на лезвии… мерцающие руны… Они думали, это магия иллюзии. Пока Анна не разрезала этим кинжалом стальную пластину доспеха одного из стражников, словно масло.

Этого было достаточно, чтобы слух пополз по всему Элиону. Достаточно, чтобы достичь ушей человека, для которого подобные вещи были не предметом роскоши, а навязчивой идеей.

Карета плавно остановилась у «Золотого Сада». Мы вышли, снова надевая маски безмятежных, слегка уставших от светских удовольствий аристократов, и прошли в свои покои.

— Хорошо, — задумчиво произнёс я, начиная расстёгивать неудобный камзол, — Значит, ждём. Теперь инициатива на его стороне. Он либо пригласит тебя, либо… пришлёт нового посыльного с более конкретным предложением.

— А если пригласит? — спросила Лани, и в её голосе впервые за вечер прозвучала лёгкая, но отчётливая нотка беспокойства, — В цитадель? Одну?

— Ты не пойдёшь одна, — сказал