Невеста в бегах. Хозяйка Запретных пустошей - Мария Минц

Сглатываю, но стараюсь удержать холодно-отстранённое выражение лица. Он не должен увидеть, как я робею. Не дождётся.

— Здравствуй, Эван, — ледяным голосом говорю я, — где Гленда?

— Джина! — мой бывший жених улыбается, но такую улыбку я вижу впервые: он просто растягивает рот и поднимает верхнюю губу, обнажая ряд зубов.

Выглядит это неестественно и жутко, только добавляя ему сходства с волком. Ёжусь, но вида не показываю.

— Рад тебя видеть. Прекрасно выглядишь! Это новое платье? — произносит он с фальшивой вежливостью, протягивая мне руку.

Ловлю себя на том, что мне ужасно неприятен его комплимент платью. Словно он только что схватил его грязной рукой.

Демонстративно убираю ладони за спину, и на его лице на секунду мелькает выражение лютой злобы. Но он тут же сгоняет его, продолжая скалиться.

— Признаться, не ожидал, что ты придёшь одна! Думал, притащишь с собой твоего деревенского защитника. Как там его зовут?

— Таково было твоё условие, — сухо говорю я, не поддаваясь на возможную провокацию и не давая сбить себя с толку, — чтобы я пришла одна. Или ты выставил его, заранее рассчитывая на то, что я его нарушу?

Верхняя губа Эвана дёргается, как будто я ткнула в больную точку.

— Не драматизируй, Джина, — лениво тянет он, — не ищи тайные смыслы там, где их нет.

— Ближе к делу, — перебиваю я его, — где Гленда?

Эван закатывает глаза.

— Всему своё время, дорогая, — хищно говорит он, — для начала мне нужна твоя подпись. Всего одна маленькая закорючка, и ты увидишь свою дорогую подружку!

Он подходит к столу и разворачивает папку ко мне. Открывает крышку. Я смотрю на белые бумаги, покрытые чёрными строчками, и ловлю сильнейшее ощущение дежа-вю.

Я уже видела их тогда, в карете, посреди ночной дороги на Гленмур. И сейчас, как и тогда, меня окатывает сильнейшее предчувствие беды.

Надо делать всё, чтобы не подписывать эти бумаги до тех пор, пока Гленда не будет в безопасности.

Инстинктивно хватаюсь за ракушку Седрика, чтобы почувствовать его тепло. От этого ощущения бешеное сердцебиение успокаивается, и ко мне вновь возвращается самообладание.

Скольжу глазами по строчкам. Да. Это действительно то, что я думаю. Передача львиной доли земель моего отца Эвану в полное и безраздельное пользование.

Я чувствую, как внутри всё сжимается.

— Значит, ради этого ты всё устроил, — ядовито говорю я. — Похитил Гленду. Подослал ко мне убийц. Всё ради клочка земли?

Он пожимает плечами. Его глаза пустые и мутные, как у снулой рыбы.

— Ради будущего, моя дорогая. Моего. Твоего. А ты... ты просто не понимаешь, что мы оба только выиграем. Подпиши — и я отпущу твою подружку.

— И что потом? — спрашиваю я, глядя ему прямо в глаза. — Ты убьёшь меня, как только получишь то, что хочешь?

Он на секунду теряет самообладание. Уголок его губ дёргается.

— Не передёргивай, Джина. Просто исчезнешь из моей жизни. Всем будет легче.

Я чувствую, как гнев поднимается волной. Он говорит спокойно, будто обсуждает не чью-то жизнь, а деловую сделку. И это спокойствие страшнее любых угроз.

— Ты чудовище, — шепчу я. — И даже не осознаёшь, насколько ничтожен.

Он рывком подлетает ко мне хватает за запястье. Стискивает так, что я вскрикиваю от боли.

— Помолчи! — шипит он. — У тебя нет права мне перечить! Подписывай, и дело с концом!

Я пытаюсь вырваться — бесполезно. С вызовом смотрю ему прямо в лицо.

— Нет! — упрямо повторяю я, — Сначала покажи мне Гленду!

Эван кривится так, словно наступил на гвоздь.

— Ладно, — рычит он, — будь по-твоему! На, любуйся на свою подружку!

И швыряет что-то на стол. Это маленькое зеркальце, в котором вспыхивает картинка… и при виде неё я болезненно охаю.

— Нет! Гленда!

Глава 55

— Ну как тебе зрелище? — голос Эвана звучит тихо, но от этого только страшнее. Он не отпускает меня, пальцы стискиваются так, будто хочет сломать мне запястье одним только нажатием.

Но я этого не чувствую. И не слышу его. Всё внимание — в зеркале.

Гленда лежит на грязном полу в какой-то комнатушке, больше похожей на чулан. У неё закрыты глаза, а сама она бледная и неподвижная, как кукла. А рядом — Розамунда.

Бывшая подруга. Предательница. Та, что когда-то смеялась со мной на балах, делилась секретами, а потом разрушила всё, во что я верила.

Теперь она стоит надо Глендой, как над трофеем, и её улыбка — та же, что когда-то казалась беззаботной и доброй — теперь хищная, жестокая. В руке Розамунда держит кинжал, от лезвия которого исходит бледное мертвенное сияние.

Сердце почему-то сжимается в лютой тревоге от одного только взгляда на этот кинжал. С ним что-то не так… ну, кроме сияния… но я никак не могу взять в толк, что меня так напрягает.

— Розамунда… — цежу я, почти не разжимая губ. Их свело от бессильного бешенства и страха за Гленду, — Не смей!

Будто услышав, она поднимает взгляд и смотрит прямо на меня.

На её пухлых губах играет злобная усмешка, и я без звука читаю их движение:

“Я тебя вижу, Джина!”

Мурашки бегут по коже, но вместе с ними поднимается что-то другое — ненависть. Никогда не думала, что способна на такое обжигающее чувство, но вот оно! Чистая, ослепляющая ненависть.

Ненавижу их обоих. И Эвана, и Розамунду — за то, что они творят. За то, сколько боли они мне причинили!

Меня вдруг наполняет такая сила, что я одним рывком освобождаюсь от хватки Эвана. Что-то хрустит в запястье, но мне не до этого.

Разворачиваюсь к бывшему жениху, и он вздрагивает: видимо, на лице у меня всё прекрасно написано.

— Останови её! — рявкаю я. — Сейчас же! Гленда ни в чём не виновата, это только наше с тобой дело!

На его лице мелькает страх, но Эван быстро берёт себя в руки. Нагло усмехается, явно наслаждаясь моим отчаянием.

— Всё в твоих руках, любимая, — последнее слово он произносит с нескрываемой издёвкой, — Подпиши бумаги, и твоя ненаглядная подружка останется жива!

В зеркале Розамунда наклоняется над Глендой. Клинок сияет всё ярче, воздух вокруг наполняется ярко-голубыми искрами — так сверкает магическая энергия.

И вдруг до меня доходит, что Гленда не просто без сознания. Её душу вытягивают!

От её груди к его лезвию тянется едва заметная ниточка, светло-серая, будто свитая из тумана. Я читала о такой штуке — это очень опасное лезвие. Его вытачивают из особого сплава: платину смешивают с мифрилом и прокаливают и закаляют в крови жертвы. Такие клинки создают древние некроманты — их