Невеста в бегах. Хозяйка Запретных пустошей - Мария Минц

А ещё применение этих клинков строго запрещено! Где Эван его раздобыл?!

Но это сейчас дело десятое. Я налетаю на Эвана, кричу, кидаюсь на него, бью кулаками его в грудь.

— Отпустите Гленду! Немедленно! Иначе я… я…

— И что ты сделаешь? — хохочет Эван. Вдруг он резко умолкает и одним движением вновь хватает меня за руки. Ещё одно движение — и он выкручивает их мне за спину так, что я невольно сгибаюсь, задохнувшись от резкой боли в плечах.

Раз! Эван с размаху бьёт меня по щеке. Я вскрикиваю, а в глазах взрывается сноп искр.

— Хватит ломать комедию! — злобно рычит Эван, — Немедленно подписывай бумаги!

— Подонок! — шиплю я и едва не плачу от бессильной ярости.

Горло сдавливает, а в голове тарахтит одна мысль: спаси Гленду! Но разум холодно подсказывает: если я сейчас сорвусь — всё кончено. Подписать? Но это мой смертный приговор.

Но если это спасёт Гленду…

А где гарантии, что Эван освободит её, добившись желаемого?!

Эван держит меня в железном захвате; его ладони, жёсткие и горячие, похожи на раскалённые кандалы.

И тут я вспоминаю: Седрик! Он же обещал быть рядом, но почему я его не чувствую?

Словно услышав мои мысли, Эван презрительно фыркает:

— Ждёшь, что тебе кто-то придёт на выручку, дорогая? Спешу разочаровать: этого не будет! Думаешь, я не почувствовал, что за тобой наблюдают, когда ты переступила порог этого дома? На входе установлено заклятие, которое нейтрализует любое постороннее присутствие! Так что можешь даже не надеяться, тебе не поможет никто!

Меня словно окунают в ледяную воду. Тут же чувствую резкую боль в шее — Эван сдавливает её сзади. Рывком приподнимает меня, продолжая сжимать мои запястья.

— Это твой деревенский ухажёр, да, Джина? — шипит он, брызгая слюной мне в ухо. Меня передёргивает от омерзения, — Только он тут бессилен, слышишь? Я переиграл вас обоих!

Меня заливает чувство полной безнадёги. Неужели это конец?!

И вдруг из-за воротника платья выскальзывает амулет-ракушка — тот самый, который Седрик повесил мне на шею: маленькая серебристая раковина, отполированная до блеска.

Сердце отзывается резким, почти животным щемящим ударом. Амулет падает, скользит по ткани и свешивается на шее.

И меня охватывает безумная надежда.

Пусть Эван и оборвал связь Седрика со мной. Но он ничего не сказал, что я не смогу подать сигнал о помощи Драггану!

Всё, что мне сейчас нужно — дотронуться губами до ракушки…

Но как это сделать, если Эван держит меня так крепко?!

И тут меня осеняет!

Глава 56

Я ощущаю вкус крови на губах — то ли от удара, то ли от того, что прикусила их, пытаясь не застонать. Эван держит меня железной хваткой, как будто я совсем не человек, а вещь, которую можно сгибать и ломать по собственному желанию.

Плечи ноют, дыхание рваное, горячее, а в голове мерзким холодом плавает навязчивая мысль: даже если я подпишу всё, что он потребует, мне не жить. Вряд ли Эван проявит гуманность и отпустит меня на все четыре стороны, получив желаемое!

Краем глаза замечаю, что тонкая серая нить от груди Гленды к лезвию дрожит, словно готова лопнуть или наоборот — втянуться внутрь клинка окончательно. Я кожей чувствую, как утекает её жизнь.

Меня передёргивает. Страх за подругу душит так, что в груди становится тесно.

Но надежда — нелепая, отчаянная — уже разгорается под рёбрами, как крошечная горячая искра.

Амулет-ракушка висит совсем близко. Мне достаточно только наклонить голову, но я не могу. Эван сдавил мои руки, как тиски, одной рукой и крепко держит мои волосы другой, держа мою голову приподнятой. Я не могу опустить голову. Не могу выпрямиться. Не могу ничего.

Он что, в курсе о ракушке?

Как бы то ни было, это дела не меняет! Неужели я прямо сейчас сдамся? Вот так, даже не попробовав освободиться?

Нет. Нет! Тысячу раз нет! Сдаваться этой жадной скотине? Да никогда в жизни!

Я слышу собственный хриплый выдох. Он как будто слышится со стороны, будто это не я, а кто-то другой решился действовать вместо меня.

И вот тогда меня действительно осеняет.

Если я не могу повернуть голову, то могу сделать обратное!

Мне вспомнился один приём, которому нас научили в школе для благородных девиц. Был у нас один предмет, назывался “Грация и пластика”, и вела его мадам Дювалье, бывшая цирковая гимнастка.

И наряду с обучением, собственно, грации, она учила нас нехитрым способам противостоять обидчикам или назойливым ухажёрам.

“Лучше дать отпор наглецу сразу,” — говорила она, — “чем страдать потом!”

Помянув добрым словом мадам Дювалье, я резко расслабляю мышцы — по максимуму, насколько получается.

Тело мгновенно обмякает, как тряпка. Эван точно не ожидает этого — я знаю. Он цепко держит меня, явно рассчитывая на сопротивление, а не на внезапную покорность, когда я буквально обваливаюсь ему на руки.

Его пальцы сдвигаются — рефлекторно, чтобы перехватить меня. И этого мне хватает!

Я резко падаю, буквально на несколько жалких сантиметров — но они становятся моим спасением. Амулет раскачивается, оказываясь ближе к лицу, на долю секунды касается подбородка.

Я уже начеку и с готовностью выпячиваю губы, как для поцелуя.

Сердце замирает, когда я чувствую прикосновение к ним прохладного серебра ракушки.

И… ничего не происходит.

— Ты что-то задумала, Джина? — рычит Эван, дёргая меня вверх, — Не надейся схитрить, твои фокусы со мной бесполезны.

Но я плохо слышу его. Меня заливает тоскливое горькое разочарование, от которого в центре груди образуется дыра: ничего не происходит. То ли ракушка не сработала, то ли у неё тоже исчез магический заряд, то ли я недостаточно крепко прижалась губами.

Неужели так всё и закончится?!

И тут я слышу лёгкий, словно комариный, звон. Ракушка звенит, как хрустальные колокольчики на ветру — тихо, почти неслышно. По моему телу проходит разряд молнии, отдаваясь покалыванием в груди, в горле и, наконец, в волосах. Я чувствую, как они слегка приподнимаются.

“Сигнал ушёл,” — понимаю я и мгновенно слышу свистящий шёпот в ушах. Этот шёпот я не спутаю ни с чем!

“Джина-а-а-а…”

Это Седрик!

Исподтишка перевожу дух. Но расслабляться рано: надо потянуть время, пока Драгган не явился!

— Ну что, доигралась? — Эван подтягивает меня ещё ближе к себе, и я ахаю от боли в плечах, — Я устал ждать. Подписывай!

Я заставляю себя вдохнуть ровнее. Держись. Выиграй время. Драгган уже услышал. Он