Семиградье. Летопись 2. Травы на Пепле - Егор Александрович Данилов

– Все же, что произошло у вас с сестрой? – вернулся к вопросу Мади.

– Я… – Амаль замялся. – Я встретил девушку… Танцовщицу. И…

Мади нахмурился.

– Твои чувства к Инас изменились?

– Нет, конечно нет, – быстрее, чем стоило, ответил Амаль. – Но…

– Брось, ты всего лишь мужчина, – остановил его Мади. – Что делает альмаут, когда видит красивую женщину? Ну? Сам ответишь или мне подсказать? Выкинь это из головы, пусть о верности переживают либеры. Уверен, что Инас безразличны твои похождения.

Мади хохотнул и хлопнул Амаля по плечу.

– Зайдем ко мне и выпьем за то, что ты хоть немного стал похож на нормального альмаута.

– И все же меня это беспокоит…

– Тогда тем более выпьем, и ты изольешь свои переживания. Не для того ли нужны друзья?

Амаль согласился, и очень скоро они были в сакфе Мади.

– На самом деле я хотел избавиться от лишних ушей, – прошептал Мади. – Кое-кто приглядывал за нами все это время…

Амаль удивленно взглянул на друга. Сам он никого не заметил.

– Не смотри на меня так. В этом лагере полно шпионов. Не только Джасусы отправили свой караван в Семиградье. О твоих похождениях знает, наверное, уже вся Пустыня, ты не сказал мне ничего нового. Но это отличный повод открыть арак. И кое-что тебе передать…

Мади отошел к сундуку и достал из него бутылку. Мисбах в его руке отбросил тень на стену сакфа. Мади удовлетворенно кивнул, подмигнул Амалю и поднял мисбах над головой. После этого достал из сундука круглый сверток, по размеру которого Амаль тут же понял, что это Сфера. Подойдя ближе, Мади сунул сверток Амалю за пазуху, поставил мисбах на стол, открыл арак и, громко рассмеявшись, продекламировал:

– Что может быть лучше, чем этот замечательный напиток для встречи старых друзей, которые давно друг друга не видели?

Тени на стене сакфа сообщили всему лагерю, что Мади угощает Амаля напитком.

– Если куавитль знает, что Сфера у меня, не лучшим решением будет хранить ее здесь, – проговорил Мади одними губами. – Ты ее нашел, тебе с ней и разбираться.

– Но…

– Что но?! – возмутился Мади в полный голос. – Я уже сказал тебе выкинуть это из головы! Будь альмаутом и радуйся тому, что Инас альмаутка до мозга костей!

Лицо Мади расплылось в довольной улыбке. Похоже, он задумал все заранее и теперь упивался ролью, которую сам себе отвел в этом представлении.

– Амаль, ну какая разница, сколько женщин бывает в твоей постели? Важно то, кого ты выбрал своей альниссой. И лучше моей сестры кандидатуры тебе не найти. Только попробуй оставить ее без махара!

– Я и не собирался, – улыбнулся Амаль, чувствуя, что напряжение внутри отступает.

– Ну тогда выпьем за это! Выпьем, Пустыня тебя раздери! И пусть этот чертов Тит только попробует не сдать нам город!

***

Целла Святого Лаврентия уже была знакома Амалю. Если в прошлый раз ее величие оттеняла уходящая вверх до самой Завесы громада Башни Факела, то теперь ничто не мешало восхититься архитектурой самого храма. Альмауты на рослых хайманах казались муравьями около его огромных колонн, ввысь поднималось множество шпилей, а ажурные арки стрельчатых окон украшали удивительной работы витражи, изображавшие сцены из истории Культа Факела: доминусов, обращавшихся к преданной пастве; деканов в темных, как панцирь пустынной черепахи, доспехах; аколитов, тянущих руки к Завесе.

Каид, авалы и амир вступили под стены целлы и оказались перед троном доминуса Тита, восседавшего на нем со скромностью человека, совершенно избавленного от жажды власти. Казалось, белая сутана жмет ему в плечах, да и он сам наверняка с куда большим удовольствием встретил бы гостей менее помпезно, без стражи из облаченных в золото преторианцев, где-нибудь в шатре посреди поля боя или придорожном трактире, освещенном скудным светом, проникающим в помещение через давно не мытое окно. За спиной доминуса красовалась уменьшенная копия Башни, смотревшаяся теперь нелепо и с усмешкой напоминавшая о былом величии Факса, восстановить которое было уже невозможно.

Весь этот контраст официального интерьера целлы с тем, что происходило за ее стенами, напомнил Амалю о Галибзе, сыне Фарет-Ха, древнем правителе народа шуэлла, который вынужденно бежал из Факса от мечей легионеров множество поколений назад. Теперь доминус Тит, еще недавно бывший оратором, должен был принимать не менее сложные решения. Это не сломило его, но легло тяжелым грузом ответственности, которая была бы не по плечу и людям более преклонного возраста.

Доминус поднялся и, вопреки традиции, самолично приветствовал делегацию альмаутов:

– Добро пожаловать в Факс. Культ Факела выражает признательность народу Пустыни, что он отправил своих лучших воинов во исполнение союзных договоров. Рад также видеть знакомые лица. – Уголками губ доминус улыбнулся Амалю. – Сегодня нам предстоит принять сложные решения и найти множество компромиссов. Культам не выстоять без союзников, и мы все это понимаем. Восставшие вероломно склонили на свою сторону кайанцев, пообещав им Кадуций и превратив собственных родичей в беженцев. Люди вынуждены в спешке покидать дома отцов, и жители Факса беспокоятся, что их ожидает та же участь. Но я уверен, мы сможем договориться с добрыми соседями. Прошу вас, располагайтесь, разговоры сегодня могут быть долгими.

В зал внесли стулья, что тоже показалось Амалю необычным. Сидеть перед лицом доминуса прежде никому не дозволялось. Так или иначе, делегация разместилась напротив трона и начался долгий процесс переговоров, который только на первый взгляд мог показаться доброжелательным: альмаутам нужен был Факс, либеры не собирались его сдавать прямо сейчас. Предложение доминуса заключалось в том, чтобы растянуть этот процесс на десятки лет, создать общее городское управление, освободить для альмаутов земли от Красных гор до самых ворот, но позволить Культам, как и прежде, присутствовать в регионе и служить свои сакрифиции в окрестных целлах.

Предложение было рациональным, взвешенным и человеколюбивым, если бы только история не знала такого количества обманов и предательств, каким полнились многочисленные летописи ушедших эпох. Не получив Факс сейчас, альмауты рисковали в будущем вовсе остаться без земель, если бы настроения лидеров Культа изменились. Город был мощным укрепленным центром, и господство над ним давало контроль над округой. Без него жители Пустыни никогда бы не были уверены в собственной безопасности. Безусловно, доминус Тит понимал эти аргументы, но продолжал напирать на добрососедские отношения и считал предложенное альмаутам достаточным жестом доброй воли для того, чтобы сохранить мир между союзниками.

И, откровенно говоря,