И сгустился туман - Джули Си Дао

В одном из окон горит свет. Сквозь туман я поднимаюсь на террасу, обнаруживаю, что дверь не заперта, и вхожу в роскошный, богато украшенный холл. Стены увешаны картинами в золоченых рамах, оконные занавеси из тяжелой темной парчи лужицами растекаются на мягком ковре, на всех поверхностях – мраморные вазы с пышными букетами свежесрезанных цветов.

Где-то играет арфа – ее пение чистое, золотистое, искрящееся, как шампанское; мелодия поднимается и опускается плавно и естественно, словно дыхание. Я иду на звук, вхожу в гостиную, освещенную десятками тонких белых свечей, и вижу Диану Эджертон. Она сидит на обитом бархатом пуфе, подле нее огромная, сияющая медью арфа, изящные пальцы перебирают струны с уверенностью и легкостью профессионала.

– Миссис Эджертон? – удивленно обращаюсь я к ней.

Она не отвечает и даже не смотрит на меня. Кажется, она спит. Блестящие светло-каштановые волосы волнами струятся по плечам, глаза полузакрыты, а губы, наоборот, приоткрыты, будто в экстазе. Шелковая ночная сорочка соскользнула с плеча, обнажив округлое белое плечо. Темная лента, вплетенная в волосы, спускается на грудь. Я не могу оторвать от нее взора: еще никогда я не видела эту скромную, замкнутую вдову столь полной жизни и страсти.

– Для меня она расцвела, как роза, – подает голос Влад. Обернувшись, я замечаю его на соседнем диване. – Долгие годы ее душа спала, раскрываясь только в музыке. Какие глубины в ней скрыты, какие тайные желания! Их не удовлетворить ни одному мужчине на свете, и уж конечно, ее дряхлый муж не был на это способен. Она совсем не похожа на тебя, Люси, с твоим гневом, неистовством и безмерной страстью, бурлящей прямо на поверхности.

– Зачем мы здесь? – с беспокойством спрашиваю я.

– Я решил расширить круг твоего общения.

– Зачем ты позвал меня, если уже нашел себе компанию? – Я оскорблена. – Ты обещал все мне рассказать, когда мы окажемся наедине, но мы не наедине.

На секунду Влад задерживает на мне взгляд.

– Ты совершенно права. Сейчас я все исправлю.

Он встает и подходит к миссис Эджертон. Нежно, как любовник, он сдвигает на спину каскад ее волос, обнажая шею, и я вдруг понимаю, что темная лента – вовсе не лента, а струйка темной жидкости, вытекшей из раны и испачкавшей белоснежное кружево ночной сорочки. Теперь я вижу, что она блестит алым, а Диана в блаженном трансе продолжает играть на арфе.

Я хватаюсь за собственное горло, меня начинает бить крупная дрожь. Разглядев на стройной шее миссис Эджертон два зияющих отверстия, я ощущаю смертельный холод. Кровь пропитывает ее сорочку, однако на лице – ни боли, ни страха, лишь вселенское – и оттого жуткое – наслаждение, которое никак не вяжется с физическим состоянием. Тем не менее под моим ужасом кроется что-то еще, нечто такое, в чем я потрясенно распознаю… зависть. Я завидую безмятежному виду Дианы: такой счастливой и умиротворенной я не была никогда.

Влад взирает на меня безмолвно и пристально.

– Что с ней? – хрипло спрашиваю я.

– Она умирает.

Влад встает на одно колено перед миссис Эджертон, обнимает ее и укладывает подбородок ей на плечо. Ее пальцы продолжают перебирать струны; не прерывая музыки, она влюбленно склоняет голову к его голове.

– Люси, ты когда-нибудь видела, как человека покидает жизнь?

– Да, – киваю я, вспомнив папа и бабушку, неподвижно лежащую в постели.

– Но видела ли ты, чтобы кто-то умирал вот так?

Он целует нагое плечо миссис Эджертон, и в этот момент его глаза меняются. Привычный цвет морской волны исчезает, теперь они черные как ночь с ядовито-красными ободками вокруг зрачков. Влад растягивает губы в широкой ухмылке, отблески свечного пламени играют на его безупречных белых зубах, а оба клыка удлинились, превратившись в костяные лезвия. Расстояние между ними ровно такое же, как меж двух отверстий на шее Дианы, и у меня спирает дыхание, когда я осознаю… осознаю…

Одним плавным, безжалостным движением Влад вонзает в нее длинные острые клыки. Его губы чуть двигаются, словно в нежнейшем поцелуе, и миссис Эджертон испускает стон, содрогаясь от… боли или наслаждения? Она бьется в экстазе, а пальцы продолжают перебирать струны. Меня охватывает трепет, но на этот раз моя зависть, моя потребность превыше страха. Столь необузданную страсть я видела только в собственных снах. Влад изменяет наклон головы, впивается в шею сильнее, его рука сжимает грудь миссис Эджертон, и у меня вырывается прерывистый вздох.

Проходит целая вечность, и наконец ее пальцы соскальзывают со струн. Неоконченная мелодия пропитывает потяжелевший воздух. Обмякнув, Диана валится на Влада, бледная как мел, лишенная жизни. Он отстраняет голову от ее шеи и глядит на меня. В мерцании свечей его белоснежные зубы обагрены алым. Влад медленно, тщательно их облизывает, затем утирает рот ночной сорочкой и, оттолкнув свою жертву, встает. Его глаза приобретают обычный цвет. Миссис Эджертон падает на пол рядом со своей арфой – голова запрокинута, раны на шее уже не кровоточат. Я же вспоминаю слова Гарриет о несчастных моряках с «Деметры», на которой обнаружили лишь капитана и одного матроса, мертвых и обескровленных: «Такой здоровенный корабль, должно быть, вышел из порта с большой командой, – сказала она тогда. – Что сталось с остальными, неведомо».

– Это был ты, – выдыхаю я. – Ты прибыл на «Деметре», как и обещал. Ты плыл от самой Варны и в пути пил кровь моряков. А после… избавлялся от них? – Мысленно я вижу, как белые, без кровинки, тела одно за другим отправляются в море.

– Да. К несчастью, мне не хватило времени спрятать двоих оставшихся. Буря слишком быстро загнала нас в гавань, на помощь сбежались люди, поэтому мне пришлось ретироваться как можно скорее.

Несколько мгновений тишину нарушает лишь мое сдавленное дыхание.

– Как ты сошел на берег? Видели только большую собаку…

– Вспомни сегодняшнее утро в городе. Ты обратила внимание, – он спокойно поправляет воротничок, – как заинтересовался мной тот маленький песик? Как бишь его звали… Пирожок?

– Коржик, – еле слышно говорю я.

Влад пожимает широкими плечами.

– Животные всегда меня чуют. Их чувства острее, чем у людей, и наш приятель Коржик меня признал. Его зрение, нюх и скорость лучше, чем у тебя, возможно, он обгонит и меня… или, во всяком случае, попробует. Но ты, Люси, этого не сможешь. Пожелай я тебя найти, и тебе не спрятаться от меня нигде в мире.

По его пристальному, изучающему взгляду я понимаю, что он меня испытывает. Взвешивает мои слова, мою реакцию. Он знает, что я отличаюсь от женщин своего круга, знает, что смерть меня влечет и притягивает,