И сгустился туман - Джули Си Дао

но как я поведу себя, когда она посмотрит мне в лицо, ухмыляясь обагренными кровью зубами? И меня наполняет стремление доказать Владу, что я подхожу ему больше, чем любая из тех, кто сегодня смущенно краснел перед ним.

– Значит, сегодня Коржик тебя признал… признал, что ты есть такое. – Я бросаю взгляд на бездыханное тело Дианы Эджертон. – А я-то подумала, ты просто хорошо ладишь с собаками.

В глазах Влада мелькает искреннее удивление, он разражается смехом, приятным и располагающим, и даже свечи вокруг нас как будто вспыхивают ярче. Он смотрит на меня – красивое, мужественное лицо озарено светом, – и я понимаю, что испытание пройдено.

– Ты просто чудо, моя маленькая Люси, моя родственная душа, – с нежностью произносит он. – Ты что же, ничуточки меня не боишься?

– Конечно, боюсь. Глупо было бы не бояться.

– Ты совершенно права.

Я не могу оторвать взгляд от трупа.

– Мне не только страшно, но и любопытно. Способ, которым ты отнял у Дианы жизнь, должен бы приводить меня в ужас, однако я хочу понимать, как это происходит, – признаюсь я и вдруг чувствую легкий укол совести. Любая другая девушка на моем месте испугалась бы до полусмерти и с криками бросилась бы прочь, а я жажду знаний. Будь я во сне, мне было бы проще отнестись к своему болезненному желанию, но… теперь меня окружает не сон, а реальность.

Влад тем не менее воспринимает это как нечто само собой разумеющееся. Сейчас он столь же сосредоточен на мне, сколь холоден и отстранен был утром.

– Тогда задавай свои вопросы, – снисходительно предлагает он, усаживаясь на диван и жестом приглашая меня занять опустевшее место миссис Эджертон.

Я подчиняюсь, опасливо отодвинув ноги подальше от еще не остывшего трупа вдовы.

– Я дам тебе все ответы.

– Кто ты? – моментально спрашиваю я. – Что ты? Почему пьешь кровь?

Влад снова смеется:

– Я тот, кем назвался. Имена и титулы, которые я перечислил тебе и мисс Мюррей, в действительности принадлежат мне, но мое личное имя известно только тебе – вот насколько ты особенная. – Он ласково смотрит на меня, и в это мгновение, как бы я ни боролась с собой, я его прощаю. – Я уже говорил, что при жизни был и ученым, и политиком, и философом, и воином. Я прожил много жизней во многих эпохах.

– Ты более не живешь?

– Живу, но не так, как ты. – Влад кладет ладонь на свою широкую грудь. – Я нахожусь перед тобой, ты меня видишь, но мое сердце не бьется. Я дышу, но моим легким не нужен воздух. Я – существо, наделенное огромными физическими и интеллектуальными способностями… каким и должен быть. За это столетия назад я отдал свою душу.

Я вцепляюсь в края пуфа.

– Значит, смерть над тобой не властна?

– В человеческом понимании – нет, но не стоит заблуждаться – я могу умереть. – Улыбка Влада – воплощение хищной красоты. – Я родился в могущественной семье, но могущество всегда приходится отстаивать в борьбе. Земли моего отца были поделены между враждующими империями и их союзниками. Когда я сделался правителем своей страны и унаследовал отцовских врагов, смерть начала ходить за мной по пятам. Я постоянно слышал за спиной ее шаги, и… – он делает паузу, – меня это не устраивало.

Я словно бы забыла, как дышать.

– И… и ты обманул смерть?

– В некотором смысле. Но смерть – всегда самый последний, самый страшный и заклятый враг, способный разрушить даже заключенную мной сделку. – Влад обращает взор в окно, за которым во тьме ревет невидимый океан. – Меня приняли в… как это сказать на английском? В академию, расположенную в темном сердце Карпат. В эту школу на протяжении веков приглашали юношей из моего рода, но все они в страхе отказывались. Это тайное место, даже тебе, Люси, я не могу открыть, где оно находится, чему я обучился… и кто там преподавал. Скажу лишь, что в моей семье я стал первым, кому хватило смелости туда поступить. – Он вновь переводит взгляд на меня. – Раз в семь лет в заведение принимают семерых студентов, и лучшего из них берет к себе в ученики сам Магистр.

– И лучшим стал ты.

– Я. Подле него я узнал о бессмертии и продал душу, чтобы стать тем, кто я теперь: упырь. Вампир. Взамен на дарованную мне силу, мощь и долголетие я должен пить человеческую кровь. – Влад отрешенно глядит на мертвое тело. – Так я питаюсь, так плачу за то, что смерть меня не замечает: забираю чужие жизни. Равновесие, что соблюдается в естественном мире, должно соблюдаться и в мире сверхъестественном.

Наконец-то выдохнув, я чувствую волну облегчения.

– Ты такой один?

– Нет, – тихо и задумчиво произносит Влад. – Есть еще двое. Созданы мной, но гораздо слабее. За прошедшие века у меня было несколько мужчин и женщин – наперсников или возлюбленных, но когда приходит время, я от них избавляюсь. Кроме того, теперь я пью кровь с большой осторожностью. Не хочу походить на греческого бога Кроноса и вечно ждать, что кто-нибудь из собственных детей меня прикончит.

– Созданы тобой? Ты превращаешь людей в вампиров, когда выпиваешь их кровь? – Я смотрю на труп вдовы со смесью страха и восхищения. – Она возродится?

– Нет. Как, боюсь, и моряки из команды «Деметры». – Влад встает и подходит к окну полюбоваться луной. – Если из человека выпить кровь до последней капли, он умрет. Создание подобного мне требует большей предусмотрительности.

Мне не терпится услышать продолжение, но Влад не углубляется в тему, и что-то в его созерцательном безмолвии удерживает меня от дальнейших расспросов.

– Зачем ты мне все это рассказал? – вместо этого интересуюсь я. – Я уже спрашивала тебя о «Деметре», но ты уклонился от ответа.

– Ты ожидала, что я стану говорить в присутствии Мины, твоего обожаемого нежного цветка? Нет, с ней я не могу быть откровенен. Только с тобой. – Он оборачивается и глядит на меня с восхищением и любовью. – Я не ожидал, что туман приведет тебя ко мне. Я ведь ни разу не призывал тебя до того, как ты поселилась в Уитби. И все же какое-то чувство или чутье помогло тебе меня найти.

– Туман?

Я мысленно вижу открытые могилы, мраморные статуи, бальный зал в лунном сиянии. Мы стоим на тропинке меж кустами терновника с острыми шипами, алыми на кончиках; серебристая пелена тумана, вырастающая вокруг нас, скрывает наши поцелуи; я обвиваю его шею обнаженными руками; он склоняет голову к моей голове.

Влад поднимает руку и за окном появляется узкая лента тумана.

– Он