Суждение о Силах - Бенедикт Джэка

так, будто он спит в них. Черты его лица резкие, хотя и слегка опухшие; он по-прежнему красив, но выглядит как человек, которого начали настигать последствия прошлых пристрастий. Тем не менее, его взгляд, устремленный на меня, был по-прежнему проницательным.

Байрон всегда заставляет меня нервничать. Вермилион и Чарльз угрожают, но в отношении них обоих я имею некоторое представление о том, что для них важно. Байрон — черный ящик. Я знаю, чего он хочет, но не знаю, почему.

«Ну, вот я здесь», — сказал я Байрону.

«Так и есть», — ответил Байрон. Он был в помещении, похожем на гостиную. Он долго изучал меня. «Ты меня избегаешь».

Рядом со мной проснулся Хоббс. Он посмотрел на экран моего компьютера, прижал уши, затем повернулся и спрыгнул с кровати, чтобы с безопасного расстояния посмотреть на ноутбук.

«Я был занят», — ответил я Байрону.

«Чем?»

«Работой. Делами. Ну, вы знаете».

«Я слышал, ты общался с моим старым другом».

Не было большим сюрпризом, что Байрон знал о Вермилионе. «Вы знаете этого парня, да?»

«Конечно, я его знаю», — ответил Байрон, приподняв брови. «Он был одним из моих протеже. Очень талантливый молодой человек. Хотя иногда немного агрессивный... Надеюсь, у тебя не было слишком больших проблем?»

«Подождите. Вы и его обучали?»

«Я был его наставником».

Боже. Сначала Люселла, потом Марк, потом Вермилион. «Есть ли хоть один член Крылатых, которого вы не «наставляли»?

Байрон улыбнулся. «Признаю, у меня более высокий процент успеха, чем у большинства».

Мне было интересно, каков был этот процент успеха на самом деле. Из мимолетного замечания, которое однажды сделал Марк, я знал, что между Марком и Люселлой был еще как минимум один парень. «Как поживает Марк?»

«Ты не знаешь?»

«Я не видел его несколько месяцев».

«О?» Байрон пристально посмотрел на меня. «Он не связывался с тобой?»

Я напрягся, быстро обдумывая ответ. Последний раз я видел Марка в начале марта, и не хотел, чтобы Байрон об этом узнал. Отсюда ему было бы слишком легко соединить все точки и догадаться о моем отце. «Когда мы виделись в последний раз, вы с большим пафосом говорили мне, что Марк точно не будет больше торчать у моей двери, а потом следовать за мной, чтобы подкараулить в темном переулке. А теперь вы спрашиваете, связывался ли он со мной. Разве вы не должны этого знать?»

«В последнее время в положении Марка произошли некоторые изменения».

«Изменения?»

«Он будет заниматься другими проектами».

Я вспомнил оценку отца Хоука о том, сколько еще продержится Марк. «Что это значит? Вы избавились от него?»

«Дела не ладились», — сказал Байрон, пожимая плечами. «Такое бывает».

«Поэтому вы и позвонили? Чтобы узнать, не придет ли он выместить на мне свою злость?»

«Боюсь, что теперь, когда Марк пошел своим путем, он больше не входит в мою сферу влияния», — сказал Байрон с улыбкой. «Так же, как и ты. Конечно, если бы ты присоединился к Крылатым...»

«Верно», — сказал я с горечью.

«Я понимаю, что Вермилион сделал тебе похожее предложение».

Бессмысленно это отрицать. «Это значит, что у вас будет меньший процент успеха».

«И что ты об этом думаешь?»

«Я думаю..., — произнес я, - ...что если вы ответственны за то, что Вермилион, Люселла и Марк стали такими, какие они есть... то я не уверен, что действительно хочу идти по их стопам».

«Ой, да ладно, Стивен», — воскликнул Байрон. Он выглядел слегка обиженным. «Ты не можешь винить меня за это. Они сами пришли ко мне, ты же знаешь. Я их не вербовал».

Я скептически посмотрел на Байрона.

«Ты не хочешь узнать правду о том, что случилось с твоим отцом?» — спросил он. «Я обещаю тебе, что ты узнаешь от нас вещи, которые нигде больше не узнаешь».

«Да, я не сомневаюсь в этом. Просто не уверен, что это стоит той цены, которую я за это заплачу».

Байрон несколько секунд изучал меня. « Ты не можешь вечно тянуть время, ты же знаешь».

Я замялся.

«Это был твой план? Продолжать тянуть время и надеяться, что что-то изменится?» Байрон покачал головой. «Не будь слишком самоуверенным. Вермилион и я согласны, что ты многообещающий, но ты не незаменим. И на горизонте намечаются некоторые политические изменения. Если ты не сделаешь выбор в ближайшее время, его сделают за тебя».

Это прозвучало очень похоже на то, что говорила моя мать. «Какие «политические изменения»?

«Боюсь, что пока ты не входишь в состав Крылатых, это не твое дело», — сказал Байрон с легкой улыбкой. Он еще несколько секунд изучал меня, затем пожал плечами. «Но полагаю, что это не секрет. Среди Крылатых есть люди, которые проявляют интерес к твоему Дому Эшфордов. Один из них — человек по имени Оскар. Он склоняется к более активной интерпретации нашей философии и имеет тенденцию быть… решительным… в преодолении препятствий. Если он начнет действовать, и ты окажешься втянут в это… ну, я думаю, ты очень пожалеешь о своих колебаниях».

Я посмотрел на Байрона, не зная, что ответить.

«Подумай об этом», — сказал мне Байрон. На этот раз он не улыбался. «Но не слишком долго». Он потянулся за чем-то, что было вне поля моего зрения, и разговор закончился.

***

Я попытался вернуться к работе, но не смог. У Колина сегодня днем должен был быть последний экзамен по химии, и я собирался пойти с ним отпраздновать, но и этого не сделал. Слова Байрона крутились в моей голове, и я не мог сосредоточиться.

Одно его высказывание особенно застряло в моей памяти: продолжать тянуть время и надеяться, что что-то изменится.

Я не бездельничал. Мне пришлось хорошо поработать. Но было одно дело, которого я избегал. И, возможно, отчасти я так усердно работал, чтобы не думать об этом.

Я глубоко вздохнул. Наверное, больше нельзя так продолжать.

***

Я прибыл в церковь Вест-Хэма на закате. Желто-золотой свет лился с запада, окрашивая рассеянные облака и исчезая за моей спиной в сумеречных пурпурных и голубых тонах. Я задержался у двери, желая, чтобы Хоббс был здесь, но он спал на кровати и не шевельнулся, когда я уходил.

Я выпрямился и собрался с духом. Ладно. Я попробовал открыть дверь церкви, обнаружил, что она не заперта, и вошел внутрь.

Как, черт возьми, он всегда знает, что я иду? — это была моя первая мысль, когда я увидел отца Хоука, ожидающего у входа. «Стивен», — поприветствовал он,