Заклятья метели. Колядки других миров - Анастасия Александровна Андрианова

class="p1">Аарон оцепенел, слыша его короткий бесстрашный смех, который оборвался хрипом, когда его дважды пнули в живот ногой. Потом подняли голову, сжав каштановые волосы в кулаке, для последующего удара в лицо. Мысли тараном прошибло узнавание. Несмотря на теперь окровавленный вокруг него снег из-за разбитого носа, Марк умудрился усмехнуться сквозь стон боли, будто выходка стоила избиения.

Проклятый Марк с его идиотской мстительностью. Он всегда был упрямым.

Аарон бесшумной тенью обогнул круг света, подбираясь к первым из двенадцати ублюдков, которых он абсолютно точно намерен убить за друга и брата, лежащего рядом в отключке. Аарон не видел Марка со своего десятилетия, когда Кристиан забрал его в Мороки, а встреч с Северином последние годы избегал, как огня, боясь показать брату, в кого превратился.

Два похитителя отошли в сторону отлить. Первому Аарон не моргнув и глазом сломал шею, второму зажал рот рукой и перерезал горло. Третий отступил от лагеря всего на семь шагов, чтобы снегом почистить меч от крови ранее убитых стражников, и не вернулся.

Аарон кружил вокруг стоянки, методично убирая подонков одного за другим, напряжённо следя, как Марк, продолжал отвлекать внимание похитителей на себя, прикидываясь Северином Ласнецовым, пока настоящего Северина называл кузеном, убеждая, что за него дадут приличный выкуп, но только если он останется невредим. И похитители действительно его не трогали, сосредоточившись на мнимом принце, который ещё и намеренно вёл себя вызывающе, чтобы получить пинка.

Бить принца уродам нравилось.

Поступок Марка вызывал у Аарона несоизмеримую благодарность, бурлящую вместе с гневом, потому что он нарывался на побои, даже когда можно было заткнуться, но у Марка и в детстве с умением держать язык за зубами была проблема. Прирезав седьмого подонка, Аарон поймал себя на неуместной улыбке: он не думал, что когда-либо вновь встретит Марка, но простой шанс увидеть лучшего друга детства ощущался бальзамом на саднящую рану.

Остальные не покидали световой круг костра: скрываться дальше не имело смысла. Меч тихо выскользнул из ножен за спиной, но первый же шаг заставил замереть. Его лицо. Для Марка старший принц Александр должен оставаться мёртвым. Есть вероятность, что он его не узнает, и всё же риск велик.

– Прижжём сосунку язык, разболтался тут, – предложил один из ублюдков, достав из костра клеймо, которым они, скорее всего, собирались мечивать украденных лошадей.

Марк впервые за всё время побледнел и не нашёл язвительного ответа. Северин не вовремя зашевелился, приходя в себя. Его глаза округлились, когда он услышал, что они собрались сделать с Марком, думая, что это он.

Аарон сдёрнул маску с пояса и нацепил на голову, плащ из теней окутал плечи. Последующий рывок никто из смеющихся уродов не заметил. Лезвие чёрного меча запело, разрезая морозный воздух. Чужая рука с раскалённым клеймом упала на снег раньше, чем затихли смешки. Очередной взмах клинка, и за рукой полетела голова. Раздались крики, но Аарон метнулся ко второму, в идеально выверенном развороте распорол чужую грудь, а мощный пинок в живот откинул, считай, мертвеца на его сообщника. К моменту, когда оставшиеся разбойники обнажили мечи, он уже убил троих. С оставшимися двумя Аарон разобрался за четыре удара сердца хорошо натренированными комбинациями. Голова последнего похитителя слетела с плеч. Ощутив движение сзади, Аарон развернулся и клинком блокировал выпад остывающей кочерги с клеймом.

Несмотря на явную слабость после побоев и тяжёлое дыхание, Марк яростно давил на его лезвие поднятым оружием. На его руках не было верёвки, но остались ожоги на коже: он использовал горячее клеймо, чтобы избавиться от пут, но слишком поторопился.

– Марк, нет… – попытался встрять Северин, хватая его за ткань кафтана, но Марк рванул вперёд, используя всю силу, чтобы оттолкнуть Аарона. В другом случае Морок бы не сдвинулся с места, но, осознав, что Марк видел лишь его маску, покорно отступил.

Ранее мстительное ехидство сменилось сосредоточенной холодностью. Марк изогнул губы в гримасе то ли ненависти, то ли презрения, зная, что чудовище, которым считали Мороков, шутовская язвительность не отвлечёт и с мысли не собьёт. Аарон опустил меч, но для Марка это, наоборот, стало шансом защитить Северина. Издав угрожающее рычание, он сделал три умелых выпада клеймом, Аарон легко уклонился, но намеренно пятился, не желая драться.

Ровный ритм сердца предательски сбился, когда Марк споткнулся об отрубленную голову: его взгляд упал на изувеченные тела под ногами. Горло Аарона сжалось от потрясения в его карих глазах. У обычных воинов были комбинации атак и защиты, но Мороков учили рубить головы с плеч, потому что по-другому нечисть не убить. Аарон действовал так, как был обучен, хоть и враг в этот раз был живой, но окружающий снег покраснел от крови, головы валялись отдельно от тел. Никаких хрипов и стонов о помощи: Морок не мог себе позволить оставить хоть шанс на просчёт.

За взглядом Марка проследил Северин, моментально позеленев. Осознание обрушилось на голову. Брат видел всего пятнадцать зим, и ни в одной из них он наверняка не становился свидетелем подобной бойни. Для Аарона же картина была привычна, но от этого его охватил больший стыд. Может, Северин и знал, что он Морок, но это не значит, что Аарон когда-либо хотел демонстрировать брату своё ремесло вживую.

– Сани… кони… забирайте и уезжайте, – с трудом выдавливая слова, велел Аарон и стремительно попятился. Маска искажала голос, и рот Марка растерянно приоткрылся, но он продолжал выставлять клеймо, как оружие, готовый к атаке. Северина же приказ привёл в чувство, но Аарон отступил в тени.

– Нет! Нет, стой! Александр, стой! Я знаю, что это ты! Ты обещал. Обещал мне вернуться!! – крик брата затих вдалеке за спиной, пока Аарон бежал прочь.

Благодаря плащу он легко затерялся во мраке среди деревьев. Конь покорно дожидался на своём месте, и Аарон вскочил в седло, подгоняемый эхом криков Северина о старых обещаниях. Он действительно обещал, и теперь когда-то данное слово кислотой обжигало горло. За годы он научится игнорировать своё предательство, сам себя убедил, что поступил умнее и правильнее, но почему одного брошенного обвинения хватило, чтобы он засомневался? Его уверенность оказалась ничтожно слабой, как кривой фундамент у прекрасного дворца делал выстроенный на нём фасад насмешкой. Толку от его мраморных стен, если он из-за дуновения ветра развалится. Именно так Аарон видел свою ещё недавно твёрдую убеждённость. Стены были крепки, да возведены на болоте.

Аарон развернул коня и пустил быстрым шагом прочь, как можно дальше от света костра и чувства вины, которые беспощадно тянули его назад. Но стыд был не самым страшным,