Пленница генерала-дракона - Виктория Виноградова

Ага, конечно. На горизонте уже видно темную конницу. Народу там — будь здоров. Целый отряд. Если они вооружены, а они точно вооружены, нас тут всех в два счета перестреляют.

— Изба! — кричат местные. — Бег! Изба!

Сама я не двигаюсь. Смотрю на Мару, но даже богиня напряжена. Стоит, прищурившись, готовая разорвать налетчиков на куски. Интересно, ее магии хватит, чтобы защитить всех нас?

Папа подносит бинокль к глазам.

— Хм… — тянет он. Как интересно. Предводитель выглядит крайне нетипично для данного отряда. Рыжие волосы, женская фигура.

У меня внутри что-то щелкает.

— Дай-ка сюда, — забираю у него бинокль и всматриваюсь в конницу.

Сердце ухает в пятки.

— Лиза…

Да ладно. Быть такого не может.

Моя Лиза мчится впереди отряда, а за ней — те самые разбойники, что угоняли наш поезд. Узнаю их по одежде. А еще вижу мужчин из Подгорода. Все они несутся по Гиблому полю, будто им не страшны здешние твари.

— Не стреляйте! — ору во все горло. — Это свои! Это за мной!

Сама не понимаю, чему больше удивляюсь: тому, что за нами выслали поисковый отряд, или что во главе этого отряда — Лиза.

Когда они подъезжают ближе, машу руками, как ненормальная, привлекая внимание. Лиза спрыгивает с лошади, бежит ко мне.

— Ты жива! — хватает меня и обнимает так, что аж дыхание перехватывает.

— Ты… ты вообще как? — я смеюсь и плачу одновременно, до сих пор не веря в происходящее. — Ты откуда здесь?

— Искали вас, — невозмутимо отвечает Лиза.

Оглядываюсь на ее отряд. Замечаю, как они смотрят на рыжеволосую предводительницу. Да они влюблены в нее все до одного.

Спрашиваю о Горане, но, похоже, Лиза с ним разминулась. Впрочем, не удивительно. И он наверняка летел, как, оголтелый, не замечая ничего вокруг. Отряд тоже был полностью сосредоточен только на поле и даже не смотрел в небо.

Рассказываю обо всем, что с нами случилось. И про мракокрылов, и про Гиблые поля, и про Мару. Стоит Лизе узнать, что Горан отправился биться с Чернобогом, как ее личико становится до крайности возмущенным.

— Ты хочешь сказать, — гневно вопрошает она, — что он полетел биться с божеством один на один?

Ее ледяной тон вызывает у разбойников дружный вздох умиления.

— Ну… да, — киваю. — Сама переживаю.

— А Мара? — Лиза резко поворачивается в сторону богини.

Та в этот момент лениво осматривает прибывших. Поселенцы тоже, смекнув, что нападения не будут, выходят из изб и настороженно поглядывают на конницу.

— Мара не вмешивается, — тихо говорю я. — Пробовала уговорить ее, но та ни в какую.

— Понятно, — кивает Лиза.

«Понятно» звучит так, что мне становится не по себе. Хочу остановить ее от необдуманного поступка, но Лиза уже уверенной поступью идет к богине.

— Можно вас на пару слов? — голос у подруги вежливый, но вежливость эта, как перед бурей.

— Твои ли то архаровцы? — лениво бросает Мара, кивая на отряд. — Мне б пару добрых молодцев.

— Обсудим. Но сперва у меня к вам весьма серьезный разговор.

Ой-е. Что-то мне совсем не нравится этот тон. Как бы Мара не пришибла ее.

— Станешь упрашивать меня, дабы я за вас билась? — насмешливо спрашивает богиня. — Аль кланяться будешь да милости просить?

— Нет, — отрезает Лиза.

Да так твердо, что даже Мара на мгновение теряется.

— Я пришла посмотреть на самую трусливую богиню.

Меня аж оторопь берет.

Ну все. Сейчас Мара ей точно задаст трепку.

— Что ты сейчас молвила? — голос богини становится опасным.

Хочу увести Лизу, но будто в стену врезаюсь. Ни шагу вперед ступить не могу. Смотрю на остальных — те тоже стоят на расстоянии метра, точно в невидимую преграду упираются.

Лиза и Мара остаются вдвоем. Отрезанные от всех нас. Вот теперь мне еще страшнее за подругу.

— Повтори, — угрожающе шипит Мара.

— Я сказала, что вы трусливая богиня, — без тени сомнения отвечает Лиза. — Прячетесь здесь, пока ваш бывший любовник творит беззаконие.

— Не много ль на себя берешь, смертная?

— А кто вам правду скажет, если все вокруг только поддакивают? — спокойно возражает Лиза. — Или вы даже слов боитесь?

Да она с ума сошла…

Папа подходит, тихо спрашивает, что происходит, а я ему даже не знаю, что ответить. Судя по всему, Лиза решила сделать все, чтобы разозлить богиню.

— И что ж ты мне поведать вознамерилась? — прищуривается Мара.

— Меня поражает, как можно настолько себя не уважать, чтобы позволять бывшему поганить земли, а самой делать вид, что так и надо?

— Судить меня вздумала? С чего взяла, что меж нами что было?

Богиня злится, но при этом краснеет, как юная девчонка.

— Да бросьте, — уже мягче произносит Лиза. — Иначе с чего бы вам за ним в эти поля идти? Ведь явно любили. Причем, сильно. Все ради него бросили. А теперь не можете себя за это простить.

— Мне по нраву сия жизнь, — Мара смотрит зло и упрямо, но жар так и не сходит с щек.

— Какая жизнь? Сидеть в Гиблых полях, пока он плодит чудовищ и хочет захватить Светозарию?

— Да пусть хоть весь мир сожжет — мне дела нет.

— Настолько боитесь вновь увидеть его?

— Уйди.

Лиза делает шаг вперед. И вдруг… просто обнимает богиню.

Я забываю, как дышать. Папа сжимает мое плечо. Кажется, он и сам взволнован не меньше моего. Люди охают от такого святотатства.

Мара дергается.

— Что он сказал тебе? — мягко спрашивает Лиза, продолжая обнимать богиню. — Что ты слабее? Что не справишься? Растоптал твою самооценку и заставил поверить, что ты ему не ровня?

Тишина. Только ветер шуршит по полю, разгоняя запах колосьев и нагретой земли.

— Ты ведь не его любила, — продолжает Лиза. — Ты любила того, кем он мог бы стать. Придумала себе образ благородного война, ожесточившегося из-за поражения в войне. Решила, что если дать ему время, если быть рядом, то он изменится. Станет добрым и любящим.

Мара отворачивается, но больше не вырывается.

— Ни одна любовь не способна превратить чудовище в человека. Она лишь раскрывает его. Показывает, какой он на самом деле. И если внутри нет тепла и заботы — никакие сильные чувства это не изменят.

— Я думала… — начинает Мара, но замолкает.

— Это не потому, что с тобой что-то не то. Или что ты плохо любила, — Лиза ласково подглаживает богиню по спине, а та сотрясается от тихих рыданий. — Мужчину вообще не нужно спасать. Ради любимой мужчина сам изменится. Сам и себя спасет, и ее. А если этого не происходит, то бесполезно стараться. И уж тем