Суждение о Силах - Бенедикт Джэка

«Это область, где постоянно появляется множество маленьких временных Колодцев», — ответил Калхун. «Они обычно образуются в местах, где сильны две разные ветви, а не одна. В этом случае это Материя и Движение».

«Эссенция находится достаточно близко, чтобы использовать два Колодца для создания одного сигла побольше?»

«Обычно нет. Поэтому они подходят только для создания большого количества слабых сиглов. Но все же это имеет значение».

Ворота в заборе были окружены большими предупреждающими знаками: «ОПАСНО — НЕ ВХОДИТЬ». Охранник, сгорбившись, ждал у забора. К нему подошел главный охранник Дома Эшфордов; они обменялись несколькими словами, охранник достал ключ и открыл замок на воротах. Они распахнулись со скрипом ржавых петель.

«Так это ваше место?» — спросил я, когда мы вошли.

«Нет, оно принадлежит Дому Мит», — ответил Калхун. За воротами начиналась старая промышленная дорога, петлявшая между газгольдерами. Место заросло платанами, которые тянулись к свету, их листья отбрасывали пестрые узоры на бетон. «Обычно они сдают его в аренду какой-нибудь корпорации, но по какой-то причине в этом году они предлагают его нам».

«По какой-то причине?»

«Они не сказали почему. Посмотрим, сможем ли мы это выяснить».

Теперь, когда мы оказались прямо посреди газгольдеров, они выглядели еще более устрашающе: колоссальные, инопланетного вида сооружения, покрытые ржавчиной и облупившейся краской. Я надеялся, что ни один из них не упадет на нас. В воздухе витала эссенция, материя и движение смешивались воедино. Мы пробирались через старую промышленную зону в поисках Колодцев.

Я впервые работал с Калхуном над чем-то подобным и мне было любопытно. По словам всех, с кем я разговаривал, наследник Дома Эшфордов считался вундеркиндом друкрафта. Поэтому, пробираясь через старый газовый завод, я внимательно наблюдал за своим двоюродным братом, пристально следя за тем, что он делает.

И мне не понадобилось много времени, чтобы понять, что он очень хорош. Калхун мог мгновенно находить Колодцы и с первого взгляда отличать Материю от Движения. Фактически, после второго Колодца я был вынужден признать, что несмотря на то, что я утверждал Чарльзу, Калхун на самом деле был лучше меня в анализе колодцев. Некоторые Колодцы на этом участке были слабыми, потому что были новыми, но другие были слабыми из-за того, что в предыдущих циклах их осушали чрезмерно. Я не мог отличить их, но Калхун мог.

Но когда дело доходило до способности восприятия, я был лучше. Даже без своего эссенциального зрения я мог обнаруживать Колодцы с большего расстояния, чем он, и был лучше в отслеживании следов, которые вели к ним. Я задался вопросом, может ли это быть связано с тем, что он вырос на месте с невероятно сильным Колодцем Света — когда я бывал в особняке Эшфордов, то всегда обнаруживал, что уровень эссенции там настолько высок, что трудно выделить что-либо из фонового шума. Я вырос, учась чувствовать в атмосфере относительной тишины. Какой бы ни была причина, было приятно осознавать, что, по крайней мере, в чем-то я лучше.

«Что ж», — наконец спросил Кэлхун. «Это последний из них?»

«Есть еще один под восточным газгольдером», — ответил я. «Но он еще далек от того, чтобы стать колодцем, и, возможно, вообще им не станет. Я бы его не учитывал».

Калхун кивнул. «Тогда мы посмотрим на место с другого берега реки и на этом закончим».

Я последовал за Калхуном с газового завода, а его два охранника по-прежнему сопровождали нас, один впереди, другой сзади. Охранник на воротах запер их за нами.

Мы направились на запад и спустились с моста на остров Три Мельницы, длинную косу, омываемую реками Ли и Чаннелси. Реки — на самом деле каналы — текли с севера на юг, а набережные были сделаны из галечного бетона. Здесь, внизу, было прохладнее, легкий ветерок гнал рябь по воде.

«Твоя мать разговаривала со мной», — произнес Калхун, когда мы спустились по ступенькам и повернули на север по берегу реки.

Я взглянул на него. «О чем?»

«В основном о тебе. О том, как у тебя дела, доволен ли я тем, что ты рядом». Калхун посмотрел на воду, где плавала лысуха со своими птенцами. «Сегодняшние распоряжения исходили от Чарльза, но думаю, что решение, возможно, было ее».

«Она так сказала?»

«Нет, но, похоже, она хочет, чтобы ты больше участвовал в семейных делах».

На реке мать-лысуха плавала, быстро подпрыгивая на воде, вылавливая из воды кусочки пищи. Часть она оставляла себе, а частью кормила птенцов. Птенцы были еще молодыми, и хотя выросли до размеров своей матери, все еще следовали за ней и брали пищу из клюва.

«Я не буду спрашивать, почему тебя так долго не было дома», — сказал Калхун. «Полагаю, у тебя были свои причины. Но похоже, твоя ситуация изменилась».

Я промолчал. Когда я снова встретил свою мать в прошлом году, то задал ей очень похожий вопрос: почему ты держалась подальше? Она ответила, что сделала это для моей защиты, что любой, кто знает о моей связи с Эшфордами, может попытаться использовать меня.

Я никогда до конца не верил в этот ответ, но с прошлого года видел достаточно, чтобы понять, что в нем есть доля правды. Фамилия Эшфордов была палкой о двух концах, и чем ближе я был к ней, тем больше внимания привлекал. Так почему же моя мать вдруг изменила свою позицию?

Мы прошли под парой железнодорожных мостов. Над головой прогрохотал поезд, ненадолго прервав наш разговор.

Мы вышли из-под моста на солнечный свет. «В любом случае, — сказал Калхун, когда грохот поезда затих позади, — я хотел спросить, какие у тебя планы».

«На что?» — осторожно спросил я. У меня было много планов, которые я не мог раскрыть Калхуну: колодец, который мы собирались ограбить в Далвиче, мой отец, Крылатые...

«Нашу семью. Собираешься ли ты продолжать заниматься подобными вещами».

«О», — выдохнул я. Это была гораздо более безопасная тема. «Я имею в виду... вероятно. Чарльз выкручивал мне руки в этом вопросе».

«Это прозвучало так, будто будет что-то еще».

«Я не очень нравлюсь Чарльзу».

«Не знаю, какие у тебя отношения с Чарльзом, — сказал Калхун, — но если бы ты ему действительно не нравился, он бы не позволил тебе сопровождать меня сюда».

«Нет, он просто знает, что я хорош в своем деле», — предположил я. «К тому же, вероятно, помогает и то, что, в отличие от Тобиаса и твоей сумасшедшей