Сокровища Зазеркалья - Варвара Кислинская

- Я ведь не помешаю, Елена?

- Здравствуй, Грэм.

Он приподнял бровь в ответ на мое холодное приветствие.

Изменился. Повзрослел. Заматерел даже. И у неизвестной мне Ренаты неплохой вкус на мужскую одежду. С этим его рыжим палом на висках выглядит настоящим пижоном.

Мальчег кросавчег. Мечта пятнадцатилетней дурочки. Ты повзрослела, Елена Прекрасная, не забывай об этом!

- Если я мешаю операции, я подожду снаружи.

- Это не операция. Это искусственное осеменение. И я уже закончила.

- Что это, прости?

Надо же, сколько заинтересованного удивления! Откуда ж вам, дремучим, в вашем волшебном мире знать про такое. Это только мы с нашими технологиями могли до подобного вандализма додуматься.

- Искусственное осеменение, Грэм. Кобель австралийский, сука – наша. Сводить их дорого для обеих сторон. Гораздо дешевле отправить замороженную сперму через океан. Правда, удовольствия наша девочка от этого не получит, зато щенки будут – первый сорт. Надо же сохранять ценный генофонд.

Легкая краска на смуглых щеках, расширенные зрачки и бездна любопытства.

- Разве такое возможно?

- Все возможно, Грэм, - я позволила себе слегка усмехнуться.

- Почему она не двигается?

- Она под успокоительным. Знаешь, что это такое?

- Снотворное?

- Нет, она не спит. Но и двигаться ей сейчас не очень хочется. Я ввела ей совсем маленькую дозу. Минут через пять будет бегать.

- Постой, ты хочешь сказать, что она останется беременной от кобеля, который находится в другом полушарии?

- Конечно.

Собака зашевелилась, и я аккуратно подняла ее на ноги.

- Ну, что, девочка? Будем вставать? Вот так.

Я помогла псине спуститься со стола. Даже будучи слегка дезориентированной, она почувствовала запах Грэма и замерла.

- Отойди в сторону. Знаешь же, как они на тебя реагируют! - прикрикнула я.

Грэм послушно посторонился, и я вывела собаку из процедурной. Черт, зря я дала ему понять, что помню такие мелочи.

Клиентка закудахтала было над своей любимицей, но у меня хватило ума посоветовать ей вывести собаку на свежий воздух.

- Завтра придете на повтор. В это же время, - крикнула ей вслед.

- Елена.

- Чего тебе, Грэм? Зачем ты вообще пришел? Может, объяснишь?

- Я пришел за тобой, Елена. Я обещал тебе.

- Поздно, Грэм.

- Что ты имеешь в виду?

- Ты пришел слишком поздно. Я не пойду с тобой.

- Ты не можешь...

А вот это неправильно. Вот не надо мне указывать, что я могу, а чего нет. От адреналина зазвенело в ушах. Наверное, я слишком долго накручивала себя на то, что у меня к нему ничего, кроме злости, не осталось. Вот оно и выплыло. Во всей красе.

- Я не могу? – очень тихо спросила я, стараясь сдерживаться, чтобы голос не задрожал. Еще решит, что это от обиды или слез. Ему же не объяснишь, что такое адреналин. Да и не обязана я ему что-то объяснять. - Значит, я не могу, Грэм?

Я повернулась и сделала шаг к нему. Он отступил.

- А ты можешь? Ты можешь просто так появиться через три с половиной года и, как ни в чем не бывало, сказать «пошли со мной»?

- Елена...

- Где ты был все это время, Грэм? Ты был занят. Ты был занят делами своего народа, не так ли? Ведь именно из-за этого ты ушел? Потому, что ты был им нужен.

- Ты им тоже нужна...

- Правда? - я продолжала медленно наступать на него. Грэм пятился. Он словно боялся физического контакта со мной. Опасался, что я на него наброшусь? Могла бы. Во всяком случае, очень хотелось – с трудом сдерживалась, чтобы не сотворить что-то иррациональное, за что потом будет стыдно. - Значит, поэтому ты и пришел, Грэм? Потому что я им нужна? Ты не торопился, пока я им не понадобилась. Но ты ведь слуга своего народа, Грэм, правда? Они сказали, что им нужна я, и ты пришел за мной. Потому что до этого я нужна не была. Тебе – не была.

- Елена, ты все неправильно...

- Что, Грэм? Что не так? Ты ведь обещал вернуться за мной. Ты обещал. Но ты не вернулся. Вернулся вервольф, посланник оборотней. И вернулся не за мной. За чем-то, что у меня есть, а вам так необходимо. Поэтому ты здесь, Грэм, не так ли? Так вот, у меня для тебя новость, - коридор, наконец, кончился, заставив Грэма прижаться спиной к запертой задней двери. Я подходила все ближе. Мне было жизненно необходимо вот так прижать его к стеночке и заглянуть в глаза. Я должна была увидеть, что в них. Где-то в глубине души жила нелепая надежда, на то, что эти глаза скажут мне именно ту правду, которую так мечтаю знать. - Я не принадлежу твоему народу, Грэм. И я ничем ему не обязана. Я вообще никому ничем не обязана, кроме себя самой. И тебе тоже. И никто не может просто придти и взять меня, как вещь, только потому, что я понадобилась.

- Это не так...

- Правда? Совсем не так? И ты можешь глядя мне в глаза сказать, что дело не в моих способностях, а во мне самой? Что это ты ищешь меня, а не твой мир? Тогда почему ты пришел не один? Почему некая Марго шпионит за моими родителями?

- Это случайность.

Я загнала его в угол. К сожалению, только в прямом смысле. В переносном – он все еще продолжал сопротивляться, отстаивая свою лживую позицию. Но даже эта маленькая победа прибавила мне сил. Я приблизилась к нему вплотную и заглянула в лицо. Раньше он казался мне выше. А может, я просто привыкла к десятисантиметровым шпилькам. Ведь тогда я боялась и не умела их носить. Тем не менее, то, что наши глаза оказались почти на одном уровне, породило отзвук некого торжества в душе. Вот только...

Почти. Потому что смотрела я не прямо в его глаза, а на его губы. И... ой, напрасно. Клокочущие в горле злые слова, только что лавиной рвущиеся с языка, вдруг застряли и начали медленно таять под забытым теплым чувством близости и доверия. Я словно снова на мгновение ощутила себя стоящей нагой на снегу посреди леса. Поток адреналина, смешавшись с другими гормонами, сменил направление на сто восемьдесят градусов. Костяшки пальцев расслабились, руки, упертые в стену, слегка согнулись в локтях. Колено коснулось