Сокровища Зазеркалья - Варвара Кислинская

- Дом Лэндсхиллов, - ответил приятный женский голос с сильным австралийским акцентом.

- Будьте добры, Дэниела-младшего, пожалуйста.

- Мистер Лэндсхилл сейчас со своим дедушкой. Не могли бы вы перезвонить позже?

- Нет, не могла бы. Передайте ему, что звонит Уме и, если это возможно, переведите звонок в комнату старика. Я буду рада поговорить с Дэниелом-старшим тоже.

- Но мистер Лэндсхилл... – начала, было, девушка, но я уже накрутила себя до предела. К тому же не была уверена, что у меня хватит смелости перезвонить еще раз.

- Милочка, - пропела я, - гарантирую вам очень крупные неприятности, если вы этого не сделаете. Дэниел-младший может сильно возмутиться, не получив своевременно новостей о своем сыне.

- Минуточку, - растеряно пробормотали на том конце провода.

А я, обессилев, сползла на пол. Все, я это сделала. Правильно или нет, но я должна была поступить именно так. Дэниел имел право знать. И Каролину предупредила.

На верстаке взорвался бравурной мелодией мобильный телефон. Я даже не пошевелилась, чтобы до него дотянуться, прижимая к уху трубку городского аппарата. Секунды масляными каплями медленно сползали в вечность.

- Уме?

Наконец-то!

- Привет, Дэниел. Извини, я даже не знаю, который у вас час, - затараторила я. - Позвонила сразу, как только узнала, что ты меня искал.

Собственные слова казались нелепыми и бессмысленными. Мобильник замолк, но через пару секунд зазвонил снова.

- Уме, это действительно ты?

- Да, Дэн. Это ведь меня ты искал?

- Уме... то, что ты сказала... сказала моей секретарше...

Я замолчала. Сейчас почему-то все перестало казаться таким легким и правильным.

- Уме?

- Да, Дэн.

- Да, в смысле «да»?

- Да.

- У тебя звонит сотовый? – голос его был каким-то отстраненным, и я поняла, что он говорит просто, чтобы говорить. - Тебе не нужно ответить?

- Нет. Это бесится приемная мать нашего сына. Каролина. Моя мачеха.

И снова тишина, разрываемая только электронной трелью. Я поняла, что он вспомнил. И пытается свести все воедино. А потом:

- Почему?

И тогда... Все слова, так долго копившиеся и не знавшие выхода, вся растерянность и беспомощность, обида и боль, нерастраченная любовь...

- Я обманула тебя, Дэн. Я с самого начала тебя обманула.

Дэниел не перебивал меня. Мобильник замолкал и снова начинал звонить. Я, наконец, нашла в себе силы дотянуться до него и отключить. А Дэн молчал. Но я знала, что он слышит меня.

- Не знаю, сможешь ли ты меня простить, - выдохнула, когда слов уже не осталось.

- Я тоже не знаю, - я не поняла, что выражает его голос, - но я тоже виноват.

- Нет.

- Да, Уме. Я должен был найти тебя тогда, сразу, когда ты перестала писать.

- Ничего ты мне не был должен, Дэн. Просто... просто все так сложилось. А я не справилась.

- Это может многое осложнить, - пробормотал Дэн, - я не отдам им сына.

- О чем ты? – не поняла я.

Тут только до меня дошло, что я так и не спросила, зачем Дэниел меня искал через столько лет.

- Уме, кое-что произошло. Не только я тебя ищу. Но это не телефонный разговор. Я не смогу сейчас приехать. Старик умирает.

- Я могу поговорить с ним, Дэн?

- Не сейчас. Я позвоню, когда он будет в состоянии разговаривать. Он будет рад. Веришь ли, за десять лет дня не прошло, чтобы он тебя не вспоминал. Мне кажется, он единственный сразу понял, кто ты на самом деле.

- Кто я на самом деле?

- Это сложно. И я до сих пор не верю. Не верю до конца. Хотя сам видел.

- Видел что, Дэн?

- Уме, послушай меня, - заговорил он вдруг быстро и очень напряженно, - если с тобой вдруг свяжутся незнакомые люди, если начнут задавать странные вопросы о жемчуге и твоей связи с морем...

- Моей связи с морем? – изумленно переспросила я. - Откуда ты знаешь?

- Знаю что? – недоуменно спросил Дэн.

- О связи. О том, что я задыхаюсь, если уезжаю далеко от побережья. Хэнк рассказал?

- Задыхаешься? Значит... значит, ты действительно... Господи!

- Дэн?

- Уме, я не могу сейчас бросить старика. Ему остались считанные дни. Но как только... – я услышала, как он проглотил ком в горле, - как только смогу, я приеду, и мы обо всем поговорим. Только, пожалуйста, не знакомься ни с кем. Не пускай в свою жизнь новых людей. Всего несколько дней, Уме!

- Мне так жаль, Дэн!

- Жаль?

- Я бы хотела проститься со стариком. Но Розалия... У нее саркома. Возможно, на днях мне самой придется отправиться на похороны.

- Я понимаю... Уме, обещай мне. Обещай, что ни с кем не станешь знакомиться.

- Если для тебя это так важно, - разве я могла отказать ему в такой малости? – конечно, Дэн, я не стану.

- Хорошо. Я перезвоню тебе, когда дед сможет говорить. Для него будет большой радостью услышать тебя.

- Запиши номер сотового, - я продиктовала цифры. - Звони в любое время, я тоже буду рада поговорить с ним.

- Значит, до скорого, Уме.

- До скорого, Дэн.

Едва я закончила этот долгий разговор, телефон зазвонил снова. Я была слишком вымотана, чтобы подумать, чем это чревато. Машинально я ответила.

- Уме! – голос Каролины срывался на визг.

- Ну, что еще? – поймала себя на том, что ничего, кроме раздражения она у меня не вызывает. А раньше я ее побаивалась. И зависела от нее, причем, скорее, по привычке. Но сейчас, несмотря на то, что Дэн сказал, что не знает, сможет ли меня простить, знала, что он беспокоится обо мне. И теперь всегда будет беспокоиться о Гордоне.

- Уме, что происходит?! Кто такой этот Лэндсхилл?!

Мне стало смешно. Действительно, она же даже имени его не знает. Я не сказала. Ни тогда, ни потом. Да ее это, в общем-то, и не интересовало. Думаю, для себя Каролина решила, что я просто переспала с первым встречным, чтобы досадить ей и отцу. Едва ли она когда-нибудь связывала мое увлечение жемчугом с отцом Гордона. Скорее всего, она даже не предполагала, что он австралиец.

- Знаешь, Каролина, ты всегда предоставляла мне право выбора. Кроме одного единственного раза.