Северная сага. Медвежья доля - Вячеслав Калинин

прятался от парочки назойливых морских ярлов два года назад, — просто ответил Бьёрн. — Пять кораблей меня искали и не нашли. А я сидел, мирно рыбу ловил и их ругал, потому что они мне весь промысел испортили.

Ратибор и Торир переглянулись. Выходило, что их болтливый проводник не только трепач, но и опытный, закаленный воин, который знал эти воды лучше, чем кто бы то ни было.

— Завтра идем туда, — решил Ратибор.

— А зачем завтра? — удивился Бьёрн. — Можно и сейчас. В полнолуние в этих местах светло, как днем. Месяц отражается от воды, и каждый камень видно. А днем, наоборот, солнце слепит, а тени от скал прячут рифы. Так что ночью даже лучше.

— Ночью? — Аудульф скептически хмыкнул. — Ты хочешь вести корабли в шхерах ночью?

— Хочу, — спокойно ответил Бьёрн. — И проведу. Потому что я это делал раз двадцать. А вы ждите пока здесь, варите кашу и отдыхайте. До полуночи я сначала проверю вход во фьорд на лодке. Если все тихо — вернусь и мы пойдем туда уже на драккарах.

Он встал, отряхнул песок с колен, хлопнул Аудульфа по плечу (тому пришлось пригнуться, потому что Бьёрн едва доставал ему до груди) и направился к маленькой рыбацкой лодке, которую они взяли с собой в поход, привязав к корме «Кречета».

— Я с тобой, — сказал Беляй.

Бьёрн оглядел его — молчаливого, светловолосого, с лицом, на котором последнее время редко появлялась улыбка, — и кивнул.

— Идем. Ты не болтаешь много, а в бою, я слышал, твоя рука тяжела. Такой помощник мне не помешает.

Лодка бесшумно отчалила от берега и растаяла в сумерках.

* * *

В эту ночь Ратибор не спал — слишком велико было напряжение. Сидел у костра, смотрел на звезды и слушал, как плещется вода. Аудульф рядом в сотый раз перебирал стрелы — точил наконечники, проверял древки с оперением. Торир сидел с закрытыми глазами, но тоже не спал — его выдавало ровное, слишком медленное дыхание человека, который находится в глубокой сосредоточенности.

— Они скоро вернутся, — сказал вдруг Аудульф.

— Откуда знаешь? — спросил Торир.

— Ветер переменился. Если бы они были в беде, я бы почувствовал.

— Чудеса, — хмыкнул старый викинг, но спорить не стал, тут же найдя рациональное с его точки зрения оправдание. — Хотя, от побратимов и не такого можно ожидать.

И правда, не прошло и половины часа, как из темноты выскользнула лодка. Беляй сидел на носу и улыбался — это было так неожиданно, что Аудульф чуть не выронил стрелу.

— Чему радуешься, Исбьëрн?

— Нашли, — коротко ответил Беляй. — След.

Он выпрыгнул на берег, помог Бьёрну вытащить лодку.

Болтун, как всегда, заговорил первым:

— Там, сразу в устье фьорда Мертвой Головы, на берегу, свежие следы костров. Головешек много, и земля примята — волочили тяжелое. И в воде заметил обрывки пеньки. Такая пенька только на драккарах, у рыбаков веревки потоньше и похуже. Рауд там был. Не сегодня — так дня два-три назад.

— Может он и сейчас там? — спросил Ратибор.

— Не знаю, — честно ответил Бьёрн. — Глубоко не зайдешь — нос к носу столкнуться можно, а на лодке от боевого корабля не сбежишь, вот мы рисковать и не стали. Нам надо идти на драккарах. Но вход узкий — пойдем по одному, друг за другом. Я проведу.

Он начертил на песке еще одну карту.

— Смотрите: здесь, у входа, два валуна. Один под водой, но в полнолуние его видно — вода светлая. Держимся от него на расстоянии трех локтей. Потом идем между скал по узкому проходу около полумили, а после — сразу поворот налево, но не резко, иначе кормой зацепим за скалу справа. Потом — двадцать гребков ровно, и мы уже в бухте. Там глубоко, спокойно. И берег песчаный — можно высадиться.

— Сколько кораблей там может стоять? — спросил Торир.

— Три-четыре — без стеснения, место позволяет. И если Рауд не дурак — он поставил один на входе, как сторожевой. Поэтому мы подойдем тихо, без огней. Гребем вполсилы, чтобы всплесков не было.

— А если на нас нападут в проходе? — спросил Аудульф. — Там же развернуться негде.

Бьёрн пожал плечами:

— Тогда нам конец. Но я думаю, что Рауд нас не ждет. Недавно был сильный шторм, его корабли могло знатно потрепать, а в этом фьорде удобно ремонтироваться. Если он нашел проход в бухту, то непременно там и останется. Я бы точно так сделал, — Бьёрн замолчал на мгновение, задумавшись. — Кроме того, ему нужно сосчитать и разделить добычу из одаля Ормарра и передохнуть. Да, он там, я чувствую.

— Хорошо, — подвел итог Ратибор. — Идем ночью. До рассвета должны быть в бухте. Если Рауд там — возьмем его спящим, если нет — продолжим искать дальше.

— А если их там будет больше нас? — спросил кто-то из младших воинов.

— Тем лучше, — усмехнулся Аудульф. — Всех разом и накроем.

Корабли отчалили, когда луна уже поднялась высоко. Свет ее был настолько ярким, что скалы казались вырезанными из серебра, а вода — расплавленным стеклом. Бьёрн снова стоял на носу, но теперь не говорил ни слова. Он только изредка поднимал руки — влево, вправо, вниз — убавить ход, вверх — прибавить.

Первые полчаса прошли без происшествий. Потом впереди показались два темных, почти черных выступа — скалы, о которых говорил Бьёрн. Одна из них торчала из воды на полтора локтя, другая была скрыта полностью, но ее присутствие выдавали маленькие водовороты на поверхности.

— Влево, — прошептал Бьёрн так тихо, что рулевой едва расслышал.

Драккар медленно повернул. Левый борт прошел в ладони от подводного камня — корпус слегка скрипнул, но не задел его.

— Вправо, — снова тихо проговорил Бьёрн.

Корабль вернулся на курс. Впереди темнел узкий пролив. Стенки его сжимались так сильно, что казалось — еще чуть-чуть, и драккар застрянет.

— Гребем вполсилы, идем медленно, — шепотом скомандовал Бьëрн.

Весла бесшумно вошли в воду. Ни скрипа, ни всплеска — только легкое журчание, которое терялось в ночных звуках.

Проход занял не больше половины часа, но каждому из сидящих на веслах он показался вечностью. Где-то слева, где-то справа, то приближаясь, то удаляясь, возникали скалы — черные, мокрые, с